Платные услуги существуют не в безвоздушном пространстве. Их оказывают люди. И здесь доклад фиксирует еще один критический разрыв — кадровый.
Кадры решают (почти) всё
На рисунке ⬆️ показана драматическая динамика: численность врачей в государственном секторе Минздрава неуклонно сокращается: с 608,7 тыс. в 2000 году до 541,5 тыс. в 2022 году. При этом общая численность врачей в стране за тот же период выросла — с 680,2 до 744,1 тыс. Куда они уходят? Ответ очевиден: в частный сектор.
«Сегодня 28% врачей и 18% среднего медицинского персонала работают в частных и ведомственных медицинских организациях».
28% врачей — это уже не отток, это исход. Наиболее квалифицированные, амбициозные и, что важно, молодые кадры уходят туда, где платят больше, где меньше бюрократической нагрузки и где можно строить нормальные отношения с пациентом. Для оставшихся в госсекторе нагрузка становится запредельной.
Авторы доклада «Российское здравоохранение: перспективы развития» приводят данные об укомплектованности участковой службы: по сравнению с нормативом (1700 жителей на одного врача) дефицит участковых терапевтов составляет 32%. Это означает, что оставшиеся работают за двоих-троих. И закономерным следствием становится то самое «безразличное, формальное, грубое отношение врачей», которое пациенты называют главной причиной недовольства. Доля недовольных отношением в 2023 году — 35% среди обращавшихся к терапевту и 36% — к специалисту. Это не врожденная грубость российского медперсонала. Это симптом перегрузки и выгорания.
Интересно, что в числе мер по ликвидации кадрового дефицита авторы предлагают не только повышение зарплат, но и перераспределение функций между врачами и медсестрами, а также серьезные изменения в системе подготовки кадров. Они приводят сравнение: в России лишь 2–3% выпускников медвузов идут в ординатуру по общей врачебной практике.
Первичная помощь: где начинается и заканчивается бесплатная медицина
Авторы доклада значительное вниманию уделяют описанию ситуации в первичной медико-санитарной помощи (ПМСП). Именно здесь гражданин впервые сталкивается с системой, и именно здесь чаще всего происходит «слом».
Авторы отмечают, что в последние годы удовлетворенность граждан первичной помощью несколько выросла. Доля недовольных сокращается, но остается высокой. При этом главные причины недовольства — уже упомянутое безразличное отношение и длительное ожидание.
Но есть и структурная проблема: ограниченный лечебный функционал участковых врачей. Авторы пишут:
«Частота направлений ими пациентов к узким специалистам составляет, по нашей оценке, 29%. В европейских странах этот показатель находится в пределах 5–15%».
29% против 5–15%. Это означает, что российский участковый терапевт — это не полноценный врач общей практики, а скорее диспетчер, который переправляет пациента к другому специалисту. Это увеличивает время ожидания, создает очереди и, в конечном счете, подталкивает пациента идти платно к нужному специалисту напрямую, минуя участкового.
Другая проблема — диспансерное наблюдение. Оно формально существует, но охват и качество оставляют желать лучшего:
«Частота посещений участкового врача-терапевта по поводу диспансерного наблюдения составила в 2022 г. 0,78 на одного пациента, состоящего на диспансерном наблюдении. При этом нормативные значения — 2 и более посещений в год, а по некоторым хроническим заболеваниям — 3–4 посещения».
То есть хронические больные наблюдаются в три раза реже, чем должны. Это прямой путь к обострениям, инвалидности и преждевременной смертности. И это — зона потенциального роста платных услуг, потому что человек, не получая должного внимания от государства, вынужден самостоятельно искать специалистов и покупать лекарства.
(продолжение следует)