Алексей Савватеев и Родная Школа

Учителям от Савватеева, с наступающим!

Китайцы опубликовали данные, что использование ИИ резко повышает эффективность и оценки за домашние задания, но резко снижает оценки на экзаменах.

Вот отрывок из вступительной части:
«Используя панельные данные за 30 месяцев по 26 811 китайским учащимся с 7 по 12 класс, мы изучаем, как генеративный ИИ влияет на продуктивность выполнения домашних заданий и на процесс обучения. Данные включают ежемесячные результаты закрытых экзаменов, результаты вступительных экзаменов в старшую школу и в вузы, а также баллы за домашние задания и время их выполнения по девяти предметам».
«Внедрение ИИ повышает баллы за домашние задания на 18% и сокращает время их выполнения на 30%, но в течение шести месяцев снижает результаты ежемесячных экзаменов на 20%. Результаты важных вступительных экзаменов падают на 18 и 24%, причем полный негативный эффект проявляется только примерно через два года. Потери наиболее велики по предметам социально-гуманитарного цикла, за ними следуют естественно-научные дисциплины и языки, причем они особенно значительны для учащихся младших классов, успевающих учеников и мальчиков. Ухудшение успеваемости сосредоточено среди примерно 80% пользователей ИИ, чье поведение соответствует передаче выполнения домашних заданий внешним инструментам (аутсорсингу), о чем свидетельствует исключительно малое время выполнения домашних работ при высоких баллах за них. Пользователи ИИ, которые сохраняют время выполнения домашних заданий, сопоставимое с временем учащихся, не использующих ИИ, испытывают незначительные потери в обучении».

Может быть, мы притормозим эксперименты с насаждением ИИ в школах, или будем делать продолжать делать это, несмотря на масштабные исследования о рисках по внедрению ИИ в образование и несмотря на отсутствие серьезных, обширных исследований, показывающих продуктивность этого инструмента в образовании? Или этот поезд остановить невозможно? Кто будет нести ответственность за разрушительные последствия в образовании?

Родная Школа
В Телеграме
Во ВКонтакте
В Рутубе
В Ютубе
Дзен

Как школьная литература отучает детей читать

Современные дети очень мало читают - банальность, известная всем. Но последствия этого осознают целиком, к сожалению, немногие.
Если в "началке" проблемы с чтением можно списать на то, что дети ещё совсем маленькие,то в начале пятого класса (и далее) выясняется: значительная часть детей не умеет нормально работать с текстом. Ребёнок технически читает, но не всегда понимает прочитанное, не может пересказать своими словами, выделить главное, объяснить поступки героя, а иногда вообще не способен несколько минут последовательно рассказать о том, что только что прочитал.

С письменной речью та же история. Дети не умеют писать связные тексты, им трудно сформулировать собственную мысль, выстроить несколько предложений в последовательное рассуждение. И вот этому ребёнку мы говорим: теперь будем изучать литературу. Не просто читать книги, а анализировать художественные произведения, искать авторскую позицию, определять тему и идею, характеризовать героев, находить художественные средства и писать сочинения.

Но как всё это делать, если ребёнок не освоил работу с текстом как таковую?

Нам очень нравится мысль Рыбниковой о том, что большой читатель вырастает только из маленького писателя. В ней много здравого смысла: ребёнку сначала нужно дать возможность говорить о прочитанном – пересказывать, спорить, задавать вопросы, объяснять, что он понял и почему так думает, – а потом постепенно учить превращать мысли в письменный текст. У нас же часто наоборот: ребёнку сразу предъявляют требования к результату, хотя базовые навыки ещё не сформированы.

Теперь посмотрим, что именно мы предлагаем ему читать.

Открываем учебник. Несколько абзацев биографии писателя, часто формальных и мало что дающих, потом произведение в сокращении, несколько страниц текста и вопросы по ним. Если произведение огромное и его невозможно прочитать целиком в рамках программы, почему нельзя подобрать короткое и дать его полностью? Чтобы ребёнок действительно прочитал рассказ, дошёл до конца, понял, что произошло, запомнил героев, обсудил их, может быть, поспорил с автором. А знакомство с литературой по полутора страницам из большого произведения превращается в формальность.

Самый показательный пример – «Слово о полку Игореве» в седьмом классе. Полторы страницы текста. Зачем тогда вообще его изучать? Чтобы поставить галочку напротив произведения в программе? Ребёнок в принципе не получает шанса познакомиться с этим текстом как с произведением. И так происходит постоянно: произведений в программе много, времени на каждое мало, поэтому вместо нормального чтения получается бесконечный забег по фамилиям и названиям. Сегодня один автор, завтра другой, послезавтра третий, а в голове у ребёнка в лучшем случае остаётся сюжет в нескольких предложениях и пара литературоведческих терминов.

При этом мы удивляемся, что дети не читают.
Конечно, проблема и в самих детях. Они действительно стали меньше читать, многим не хочется самостоятельно искать книгу, разбираться в сложном тексте, дочитывать то, что не захватывает с первых страниц. Есть телефон, короткие видео, ИИ, бесконечный поток информации – и всё это прекрасно конкурирует с книгой. Но сводить всё к тому, что дети ленивые и ничего не хотят, слишком просто. Если большое количество детей систематически не умеет читать, пересказывать и писать, значит, проблема уже не только в них. В какой-то момент нужно посмотреть и на систему, которая должна эти навыки формировать.

Получается замкнутый круг: ребёнку трудно читать, поэтому он не читает; он мало читает, поэтому ему ещё труднее; текст кажется скучным и непонятным, поэтому проще открыть краткое содержание; потом оказывается, что пересказать он не может и написать сочинение тоже, и литература окончательно превращается в предмет, который лучше просто пережить.

Отдельная проблема: дети сегодня часто не понимают даже литературу XX века. Они могут не знать, кто такой Шукшин, не понимать Маяковского, не знать исторического и культурного контекста, в котором написано произведение, не понимать слова и выражения, которые взрослому кажутся очевидными. Что уж говорить о более ранних эпохах? Чтобы ребёнок понял литературу другого времени, ему сначала нужно объяснить, в каком мире этот текст появился, почему герои ведут себя именно так, что происходило вокруг, что означают те или иные слова и реалии. На всё это тоже нужно время, а его в программе постоянно не хватает.

И здесь мы бы задали главный вопрос: что сегодня действительно посильно обычному ребёнку? Не идеальному ученику, который много читает дома и которому родители с детства покупают книги, а обычному пятикласснику, который пришёл в школу с телефоном, не очень большим читательским опытом и совершенно не обязан заранее любить литературу. Почему бы не подобрать программу исходя из этого ребёнка? Почему обязательно пытаться охватить такое количество произведений? Почему нельзя оставить меньше текстов, но дать возможность действительно их прочитать? И почему современной детской литературы в школьной программе так мало, хотя именно она могла бы стать для ребёнка нормальным входом в чтение?

Потому что значительная часть того, что сегодня изучается в школе, вообще-то написана не для детей. Мы включили эти произведения в детское чтение, а потом удивляемся, что ребёнку трудно.

Добавим сюда тот факт ,что в школьной библиотеке не всегда есть нужное количество экземпляров. На внеклассное чтение не хватает времени. Дома наличие книг зависит от семьи. В итоге школа вроде бы требует от ребёнка читать, но сама не всегда создаёт для этого нормальные условия.

И ещё беспокоит общий перекос образования в сторону технических дисциплин. Нам нужны инженеры, программисты, математики, физики – это очевидно. Но почему-то вместе с этим возникает ощущение, что умение читать, говорить, пересказывать, писать и формулировать собственную мысль относится к чему-то второстепенному, почти необязательному. Хотя человек будет пользоваться этими навыками независимо от того, станет он программистом или филологом. Он будет читать документы, писать письма, объяснять свою позицию, разговаривать с людьми, выступать, договариваться, спорить, формулировать задачи. И если после школы он не умеет нормально изложить мысль на бумаге, это серьёзная проблема – в том числе и для будущего инженера.

Поэтому необходимо провести полную ревизию программы по литературе. Посмотреть, какие произведения действительно нужны, какие подходят детям по возрасту и объёму, какие они способны понять, а какие мы изучаем просто потому, что они много лет находятся в программе. Где-то оставить большое произведение, если оно действительно необходимо, а где-то честно заменить его на короткое и дать текст полностью. Добавить современной детской литературы. Дать больше времени на чтение и обсуждение. И сделать нормальный учебник, в котором ребёнку не приходится самостоятельно собирать всё по кусочкам: сам текст, биографию автора, исторический контекст, объяснение непонятных слов, вопросы и задания. Ситуация, когда в учебнике дают несколько страниц произведения, полной книги в библиотеке нет, ребёнок ничего не понял, а потом ему говорят написать сочинение по прочитанному, выглядит странно.

Мы находимся в точке, когда уже нельзя просто сказать: «Дети стали хуже читать». Да, стали. В этом есть и их ответственность, и ответственность родителей, и влияние среды. Но школа тоже не может сделать вид, что это её не касается. Потому что именно школа должна научить ребёнка работать с текстом, говорить, пересказывать, писать, формулировать собственную мысль. А если после нескольких лет обучения литературе ребёнок всё ещё не может нормально пересказать прочитанное и с трудом пишет собственный текст, наверное, стоит не только требовать от него больше, но и наконец спросить себя: почему мы до сих пор не научили его этому?

И начать стоит с простого: не с количества произведений, которые ребёнок обязан «пройти», а с нескольких книг, которые он сможет прочитать целиком и которые ему действительно захочется дочитать до конца.

Родная Школа
В Телеграме
Во ВКонтакте
В Рутубе
В Ютубе
Дзен

В новостях сообщается, что издательство «Просвещение» снизило цены на учебники по русскому языку, истории, биологии. В отношении цен на эти учебники юрист А.Б. Вифлеемский подавал заявление в ФАС России, результатом рассмотрения которого и стало решение о необходимости снижения цен.

Расходы на учебники и зарплату оплачиваются из одной субсидии, которая идёт школе из бюджета. Если школа меньше заплатит за учебники, то больше денег останется на зарплату, можно премию учителям выплатить. Или направить средства на иные учебные расходы - парты, компьютеры.... Иными словами, если учебники дешевле, то школе остается больше денег на ее нужды.

Интересно, для снижения цен на другие учебники Анатолий Борисович тоже должен подать очередное заявление в ФАС?

Друзья, кто с этим сталкивается и работает, можете подтвердить фактическое снижение цен? Пожалуйста, присылайте нам прайс-листы по тем учебникам, цена на которые завышена, чтобы мы могли передать данные Анатолию Борисовичу для последующих заявлений. Можно размещать данные в комментариях к этому посту или присылать в личку @Anastasia_572051

Итоговая аттестация в 9 классе, завершающая освоение программы основного общего образования, не свидетельствует о завершении всего обучения, а является лишь подтверждением пройденного этапа и не может служить основанием для отчисления из школы. Так постановил Верховный суд РФ.

Причиной разбирательства стал иск жительницы Свердловской области Валентины Берсеневой о признании незаконными действий администрации школы, из-за которых ее успешно прошедший ГИА сын не был зачислен в ту же школу в десятый класс. Администрация мотивировала отказ тем, что в десятых классах профильное обучение, а истица обратилась с заявлением о зачислении ребенка в общеобразовательный класс.

В качестве основания для прекращения образовательных отношений директор указал «отчисление в связи с получением образования (завершением обучения)». Суды трех инстанций признали эти действия законными, исходя из нормативных актов школы. Однако коллегия по административным делам ВС России решения нижестоящих судов отменила, разъяснив, что в РФ признается обязательность как основного (9 классов), так и среднего общего образования (10–11 классы), так что с прохождением ГИА процесс обучения не завершается.

А поскольку положения о процедуре индивидуального отбора в профильные классы не должны лишать детей конституционного права на образование, школьнику не могут отказать в приеме в 10 класс в той же школе.
ОбОбраз

Тем временем чиновники здравоохранения оказывается тоже любят отрицать очевидное. Пока крупнейшие в России медвузы сообщают о сотнях незаполненных бюджетных мест, в Минздраве России опровергли недобор в ординатуру.

в РНИМУ имени Н. И. Пирогова дополнительный набор идет на 289 мест, в Сеченовском университете — на 198, в РМАНПО — на 189, в ФМБЦ имени А. И. Бурназяна — на 123. В Санкт-Петербурге ПСПбГМУ им. И. П. Павлова предлагает 175 мест, Педиатрический университет — 115, СЗГМУ имени И. И. Мечникова — 109. В регионах один из крупнейших дополнительных наборов объявил СибГМУ — на 175 мест. 

Вероятно, вместе с педагогами наша страна готова лишиться еще и врачей. Но даже те, кто поступил, рассказывают интересные вещи об обучении, посмотрите видео. У кого дети в медВУЗах, расскажите, какие интересные предметы у вас?

Рекомендуем серию постов профессора А.В. Иванова, в которых он разбирает итоги приемной кампании, о ситуации, когда для поступления на топовые специальности ведущих вузов даже самых высоких баллов ЕГЭ оказывается недостаточно, поскольку почти все бюджетные места заняли победители олимпиад.
Уровень подготовки абитуриентов настолько разный, что один и тот же экзамен — одновременно выпускной в школе и вступительный во все вузы страны — просто не может одинаково хорошо работать и для провинциального вуза, и для МФТИ. Если же ориентироваться на топовые вузы и усложнять ЕГЭ до их уровня, то справляться с ним будут единицы по всей стране. И получается, что олимпиадный фильтр – это естественная компенсация ригидности ЕГЭ, позволяющая талантливым и способным детям попадать в топовые университеты.

Согласны с предложениями Александра Владимировича о необходимо менять систему. Повторим ключевую мысль, которую не раз повторяли: ЕГЭ — это сейчас фактически вступительные экзамены в вуз, государственной итоговой аттестации в средней школе фактически нет.

В такой ситуации изучение даже обязательных для ЕГЭ предметов в старшей школе становится ненужным, т.к. учащемуся не требуются конкурсные баллы для поступления в вуз.

Минпросвещения определило, что солнце должно светить днём, а луна - ночью максимальное количество уроков в день, количество уроков должно варьироваться от трех у первоклассников и до семи у старшеклассников.

Извините, мы не согласны. А как же столь нужные семьеведение, "родной край", жизненно необходимые "уроки ИИ" и этикета?! Требуем довести количество уроков до 10 в день это минимум! Также просим ввести правило: каждый депутат и законотворец имеет право ввести свой урок в школьную сетку школьников всей страны. Заявки сберов, яндексов и авитов рассматриваются без очереди!

Прошу прощения, что в отпуске нет сил писать серьёзные аналитические статьи, но вот две новости, которые привлекли моё внимание.

Первая из России: Толпа подростков буквально уничтожила экран в кинотеатре всего за один сеанс. По данным СМИ, ребята пришли на показ фильма "Одиссея" Кристофера Нолана. В какой-то момент одному из школьников стало скучно, и он расстрелял экран через трубочку от напитка. После показа сотрудники заметили жирные пятна от бабл-ти на экране. Вывести их не удалось. Смотреть с ними тоже дискомфортно. Зрители стали жаловаться и оставлять гневные отзывы на кинотеатр. Чтобы установить новый экран, рабочим пришлось разобрать часть внешней стены торгового центра и поднимать полотно автокраном. Зал останется закрытым до завершения всех работ. Ну а цена вопроса детской шалости - 26 миллионов рублей.

Вторая из Канады: Торонто, четверг, 6 августа 2026 года.
Ребенок (toddler, то есть от 1 до 3х лет) наотрез отказался сесть и пристегнуть ремень безопасности, а во время руления к взлету встал в кресле. Родители, очевидно, сторонники воспитания «по потребностям» бездействовали. По правилам авиации взлетать с непристегнутыми пассажирами строго запрещено. Заставить сесть и пристегнуться ребёнка родители не стали и не позволили стюардам.
Экипажу пришлось разворачивать самолет и возвращаться к терминалу, чтобы снять семью с рейса. Пока лайнер ехал назад, подавали трап и искали багаж капризного пассажира, время было упущено. Аэропорт Виктории закрылся на ночь (в 00:30), и рейс отменили. Капитан не имел права принимать решение не снимать багаж. Это основное правило по соображениям безопасности - багаж должен был выгружен.

Пассажиры были в ярости, так как из-за одного ребенка пострадали около 100 человек, которые застряли в аэропорту на всю ночь.
Итог: Пострадали около 100 человек. Люди летели по делам, у них были планы, стыковочные рейсы, важные встречи и долгожданный отпуск. Вместо этого — бессонная ночь на полу в терминале, неполученный багаж и сорванные графики.
Porter Airlines отказалась выплачивать денежные компенсации, заявив, что отмена произошла из-за «вопросов безопасности», что по закону освобождает компанию от выплат.

Я не понимаю, когда наш мир свернул не туда, по какой причине невнятные прихоти невоспитанных детей стали не просто милыми шалостями или случайными ошибками по глупости, а вредительством, которое не приходится компенсировать даже их родителям.
По какой причине ответственность за такие явления не несёт абсолютно никто? Кто-то вообще задумывается о том, что такие случаи распространяются и их количество уже как опухоль захватывает нашу жизнь, порождая такую ненависть к детям и подросткам, которую они не заслуживают. А ведь весь наш гнев должен быть обращён на их родителей. Но не только Россия, но и во всём мире государства выстраивают такую политику, что дети как бы отделены от родителей, они должны теперь восприниматься как погодное явление, которое неподвластно ни нам, ни их родителям. Пофантазируем к чему это приведёт в дальнейшем, если не остановиться?

Мой канал в Макс
Мой канал в Тг
Мой канал в Дзен

🇩🇰Датских старшеклассников обяжут устно защищать письменные работы из-за ИИ

Министерство образования Дании ввело новые правила для борьбы с использованием искусственного интеллекта на экзаменах. Старшеклассники теперь должны будут устно защищать свои письменные работы.

Кроме того, школы получат рекомендацию проводить написание эссе не дома, а в классе, а действия на компьютерах учеников будут отслеживаться.

Меры направлены на то, чтобы «ИИ не подрывал знания учащихся и их способность думать самостоятельно», говорят власти.

Аналогичные тенденции фиксируются и в других европейских странах. Например, в Швеции значительно выросло число дисциплинарных взысканий за несанкционированное использование нейросетей.

Вечерний Телеграмъ ВКонтакте — подписывайся

Нейросеть vs Человек в школе

Самый очевидный аргумент адептов технологий сегодня звучит так: если нейросеть действительно способна лучше работать в индивидуальном обучении, то почему бы не использовать это преимущество в массовой школе? Пусть учитель ведёт общий урок, а ИИ параллельно подстраивает обучение под каждого конкретного ребёнка: одному объясняет медленнее, другому предлагает дополнительные примеры, третьему даёт более сложные задачи, четвёртому повторяет непонятное столько раз, сколько потребуется.

На первый взгляд, это почти идеальная модель: мы наконец получаем индивидуализацию, которую школа с тридцатью детьми в классе никогда не могла обеспечить. Но здесь происходит незаметная подмена понятий: из того, что ИИ способен индивидуализировать обучение, совершенно не следует, что такая индивидуализация автоматически делает обучение качественнее. Сначала необходимо решить, что именно и в каком направлении нужно индивидуализировать.

Допустим, ребёнок не понимает дроби. ИИ может дать ему более простые задания, объяснить тему другими словами, подобрать наглядные примеры, вернуться к делению или предложить дополнительную тренировку. Но педагогическая задача может заключаться совсем не в этом. Возможно, ребёнку сейчас вообще не нужно очередное объяснение дробей, потому что проблема лежит глубже: он плохо чувствует число, не понимает отношения части и целого или не освоил предыдущий материал.
Возможно, ему, наоборот, необходимо перестать получать подсказки и некоторое время самостоятельно побиться над задачей. А возможно, учитель намеренно даёт ему задачу выше текущего уровня, потому что хочет спровоцировать именно тот интеллектуальный переход, после которого разрозненные знания наконец сложатся в систему. Всё это тоже варианты индивидуального педагогического решения.

Поэтому способность ИИ подстроиться под ученика отвечает только на вопрос «как адаптировать обучение?», но не отвечает на гораздо более сложный вопрос «к чему именно его сейчас нужно адаптировать и какой результат мы хотим получить в голове ребёнка?».

Есть и вторая проблема: индивидуальное и комфортное обучение вовсе не обязательно является лучшим обучением. Комфорт вообще довольно странный критерий качества образования, хотя современная образовательная риторика почему-то любит обращаться с ним так, будто ребёнок должен пройти весь путь познания, ни разу не столкнувшись с раздражением, затруднением или собственным бессилием.
Но обучение по определению требует когнитивного усилия. Иногда человеку необходимо не получить немедленную подсказку. Иногда полезно некоторое время не понимать. Иногда нужно выбрать неправильный путь, дойти по нему до конца и самостоятельно обнаружить ошибку.

Если же адаптивная система будет постоянно реагировать по принципу «затруднился — подсказать, снова затруднился — упростить, потерял интерес — развлечь, расстроился — поддержать», мы рискуем получить идеально комфортное прохождение материала, которое создаёт у ученика ощущение успешности, но не обязательно формирует самостоятельное мышление.
Хороший учитель иногда совершенно сознательно не индивидуализирует обучение. Он может потребовать, чтобы весь класс освоил определённый способ решения, хотя знает ещё пять других. Может не дать конкретному ребёнку подсказку именно потому, что понимает: сейчас ему нужно самому преодолеть затруднение. Может попросить выслушать чужое решение, сравнить два подхода или объяснить собственную мысль тому, кто её не понял.

ИИ теоретически тоже можно запрограммировать на подобные стратегии, но тогда мы вновь возвращаемся к исходному вопросу: кто и на основании какой педагогической модели определил, что именно в этот момент ребёнку нужно помочь, а в другой момент, наоборот, оставить его в состоянии интеллектуального дискомфорта?
Сам по себе высокий уровень персонализации этого решения не даёт. Более того, чрезмерно хорошо подстроенная под ученика система способна незаметно выстроить вокруг него интеллектуальную среду, которая постоянно учитывает его особенности, слабости, темп и предпочтения. А одна из важнейших задач образования как раз состоит в том, чтобы постепенно научить человека справляться с миром, который далеко не всегда собирается под него подстраиваться.

Наконец, есть ещё одно обстоятельство, которое часто теряется в разговорах об индивидуализации: ребёнок в школе учится не только у учителя и не только из учебных материалов. Он учится внутри общей интеллектуальной среды. Он слышит неправильный ответ соседа и пытается понять, где именно тот ошибся. Видит способ решения, который ему самому не пришёл в голову. Обнаруживает, что одна и та же задача может быть понята совершенно по-разному. Пытается объяснить свою мысль человеку, который его не понимает, спорит, уточняет, меняет аргументы, наблюдает за чужими ошибками и чужими открытиями. Всё это не побочный социальный шум, мешающий «эффективному индивидуальному обучению», а полноценная часть формирования мышления.
Поэтому модель, в которой каждому ученику выдаётся идеально настроенный персональный ИИ-тьютор, теоретически способна одновременно усилить индивидуальное обучение и ослабить один из важнейших механизмов образования: столкновение собственного способа мышления с чужими.

Вопрос не в том, способен ли ИИ сделать обучение более индивидуальным. Безусловно, способен, и именно здесь у него огромный потенциал. Вопрос в другом: почему мы вообще решили, что максимальная индивидуализация является конечной целью хорошего образования? Образование должно не только подстраивать среду под человека, но и постепенно учить человека существовать в среде, которая под него не подстроена; не только помогать ему двигаться по удобной траектории, но и заставлять сталкиваться с неизвестным, трудным и чужим.
Поэтому ИИ может быть чрезвычайно ценным инструментом индивидуальной поддержки, но превращать саму индивидуализацию в доказательство повышения качества обучения — это в корне не верно.

Комментарий от самого ИИ: Человечество чрезвычайно любит объявлять измеряемое хорошим просто потому, что оно наконец научилось это масштабировать.

Председатель Национального союза защиты прав потребителей (НСЗПП) Павел Шапкин предложил разработать программу поэтапного перехода на электронные учебники в системе среднего образования.
Как объяснил «специалист», школьники начиная с первого класса вынуждены носить весь день тяжёлые рюкзаки с учебниками.
Специально взяли в кавычки слово, которым назвали этого Шапкина. В какой области он специалист? В области защиты прав потребителей, стало быть школьники у нас потребители? Может быть, ему стоит объяснить, что они в школу дети ходят еще кое зачем кроме потребления, например, получать знания?
Кстати, если ему так тревожно за состояние здоровья школьников, пусть займётся проверкой состояния мебели, школьного оборудования и протекающих крыш во многих школах за пределами МКАД.

Повторимся тысячный раз для тех, кто до сих пор думает, что всё, что было на бумаге, а стало на экране – это максимально прогрессивно и инновационно.
Швеция, была одной из первых стран, которая ещё в начале 2010-х бросилась в масштабную цифровизацию школ. Через десять лет получила падение результатов по чтению и математике, жалобы учителей на проблемы с концентрацией и письмом от руки, а в 2023 году государство начало вкладывать миллиарды крон в возвращение бумажных учебников, особенно для младших школьников. С 2026 года там готовятся ещё и серьёзно ограничить телефоны в школах.

То есть люди провели эксперимент, посмотрели на результат и сделали довольно экзотическую для государственного управления вещь: изменили решение.
Дания после десятилетия цифрового энтузиазма тоже начала возвращать в школы бумажные книги и ограничивать телефоны и планшеты. Потому что выяснилось: если ребёнок и так проводит несколько часов в день перед экраном, добавление ещё пяти-шести школьных часов перед экраном почему-то не превращает его в академика.
Норвегия вложила огромные деньги в цифровизацию образования и спустя несколько лет обнаружила серьёзные проблемы с чтением у детей.

Финляндия, которую долгие годы показывали всему миру как образец школьного образования, после активного внедрения цифровых устройств тоже столкнулась с падением образовательных результатов. И там уже спокойно возвращают ручку, бумагу и обычную книгу.
То есть довольно богатые страны с довольно приличной системой исследований попробовали, получили данные и начали откатывать часть цифровизации назад. Но мы, разумеется, можем проверить ещё раз. Вдруг у нас электронный экран действует на детский мозг как-то принципиально иначе. Своих исследований у нас нет, а чужие нам не патриотически не приемлемы.

Отдельно прекрасен аргумент про здоровье. Врач-офтальмолог объясняет, что электронный учебник, конечно, может использоваться, но при соблюдении определённых условий: расстояние до экрана, освещение, перерывы, ограничение времени работы и так далее.

Теперь представим обычный российский класс на 30 человек, шестой урок, ноябрь, половина ламп светит как умеет, дети сидят кто как влез, и учитель одновременно контролирует расстояние до экрана, угол наклона устройства, освещённость каждого рабочего места и регулярные зрительные паузы.

Самое смешное, что бумажная книга обладает целым набором удивительных технологий. Её не надо заряжать, она не требует обновления операционной системы (заметьте, непатриотично иностранной), на ней внезапно не выскакивает уведомление из соцсетей. В ней нельзя одним движением переключиться с параграфа по истории на двадцать семь коротких роликов. Если она упала на пол, обычно не требуется замена дисплея за двадцать тысяч. И, что особенно возмутительно для XXI века, она просто работает.
Мы совершенно не против цифровых технологий в образовании. Они великолепны там, где действительно дают новые возможности: моделирование, интерактивные среды, быстрый доступ к информации, индивидуальные задания, визуализация.

Но сегодня в образование пытаются вмешаться все, кому не лень, разнообразные шапкины и грибы наделяют себя правами вмешиваться в такую чрезвычайно чувствительную сферу, не просто не являясь профессионалами, но даже наспех не ознакомившись с уже существующими исследованиями и практикой.
И главный вопрос учебников вообще не в носителе. Главный вопрос: ребёнок от этого лучше понимает, лучше запоминает, лучше читает, лучше думает? Если нет, то какая разница, насколько современно выглядит устройство, на котором он хуже учится?

Скандинавы этот кактус уже попробовали, покололись и начали выплёвывать. Но мы вполне можем взять другой кактус, наш, суверенный. И героически проверять до тех пор, пока еще есть на ком.

О концепции А.Г. Асмолова (возвращаясь к напечатанному)

В Дзене писатель Захар Прилепин ругает А.Г. Асмолова не выбирая выражений.
Наверное, более актуальным будет вновь обратиться к плодам научно-административных усилий А.Г. Асмолова, пожинаемым сегодня российской школой.
Итак, вот некоторые мои размышления на этот счет.

Жизнь человека конечна. Но идеи, рождённые им, не умирают.

«Идеи не умирают, они порою дремлют, но они просыпаются ещё более сильными, чем были до сна» — Александр Дюма («Граф Монте-Кристо»)

Концепция А.Г. Асмолова до сих пор жива и лежит в основе российского просвещения. Концепция зиждется на трёх основаниях.

Это вариативность, достоинство и толерантность.

Практическим воплощением вариативности стала профилизация.

Достоинство постулируется как неприкосновенность личности ученика.

Толерантность провозглашается основой общения учителя с учащимися.

Идея противопоставления культуры достоинства культуре полезности позаимствована Асмоловым у В.Франкла, который писал:

Достоинство присуще старости.

Полезность – ориентир для молодых, которые должны стремиться стать полезными обществу.

Ученик, переполненный собственным достоинством, хамит толерантной учительнице. А толерантность не сбежавших ещё из этого кошмара учителей обратилась в попустительство куражу подрастающих организмов.  

Прививать по Асмолову культуру достоинства подросткам, пока не готовым нести ответственность за свои поступки, – социальное извращение.
Нынче у школьника достоинства вагон, ответственности ноль. Учитель имеет ноль достоинства и вагон ответственности.

Профилизация блокирует потребность человека самостоятельно определять для себя направление своей жизненной личностно-профессиональной активности. Активность поиска своего места в жизни заменяется IT-программой. Человек становится муравьём. Каждый муравей “профилизирован” от рождения. Ему природой дана одна какая-то роль – воин, добытчик, уборщик, оплодотворитель муравьиной матки. А человек по природе своей хочет овладеть как можно большим количеством социальных и профессиональных ролей, при необходимости меняя их в течение жизни. Конечно, будучи профилизированным, человек станет удобным в эксплуатации. Дескать, ведите меня под конвоем профилизации. Зато я не собьюсь с пути. Но когда-нибудь, неожиданно для себя и для начальников, он сойдёт с рельсов и как волк у В.С. Высоцкого “перепрыгнет за флажки”.

Заплесневелые суждения о том, что не надо овладевать знаниями, а надо научить добывать нужную информацию - есть следствие профилизации и вариативности. А ведь сегодня нет нужды годами учить добывать информацию. Нажми кнопку и получишь ответ на все вопросы. Беда в том, что у человечества есть ответы. У невежды нет вопросов.
У невежды их всего три: как стать богатым, как заставить всех любить меня, и как быть главнее всех, чтобы никого не слушаться. Вот и популяризируются “мягкие навыки” общения.
 
Профилизация – бомба замедленного действия. Раздробленность в культурных, общеобразовательных знаниях и представлениях у профилизированных людей разобщает их. В России культурная причастность всегда была важнее национальной принадлежности. Общая память о значимых произведениях литературы, об основах наук, об истории страны, это и есть культурная причастность, определяющая российскую идентичность. Результатом разобщённости окажется даже не кризис. Наступает “схизис” – у каждого свой мирок, всем на всех наплевать. И Россия рассыпается из-за разобщённости профилизированных людей.
 
Поэтому, профилизация – тИкающая бомба. Пора изъять взрыватель.
 
Таковы последствия концепции А.Г. Асмолова.
А что взамен?

Не толерантность (терпимость), а культура взаимопонимания – воспитание интереса к другому человеку, что предполагает открытость к диалогу с Другим.

Не вариативность, а базовое общее образование.

Не культура достоинства, а культура полезности обществу.

Это подлинные стратегические ориентиры российского просвещения.  

Герман Марасанов

Нам пишут подписчики:
"Хочу поднять одну тему, о которой учителя говорят между собой постоянно.

Это навязывание кружков.

Казалось бы, что плохого в кружках? Если дети после уроков идут на танцы, шахматы, в театральную студию или спортивную секцию - это здорово. Они переключаются, отдыхают, занимаются тем, что им действительно интересно.

Но в школе сегодня под словом «кружок» слишком часто понимают совсем другое. Недавно на педсовете нам рассказывали про одну из школ, которая зарабатывает на платных кружках более миллиона рублей в месяц. Нам это привели как пример того, как надо работать. И после этого сказали: каждый учитель должен придумать свой кружок, написать программу и представить ее директору.

Я сама всю весну вела дважды в неделю кружки по русскому для своего класса, по 2 урока после основных уроков. Дети, естественно, никаким желанием заниматься русским не горели, это было решение их родителей. Они, понимая, что "колхоз" дело добровольное, поэтому на занятие многие опаздывали, потом уходили поесть и возвращались через полчаса и тд. К тому же детям после уроков классный руководитель отдавали смартфоны, в которые они радостно вцеплялись, забывая обо всем. Один мальчик надевал наушники и что-то слушал, и мне, уже самой вымотанной после основного рабочего дня, приходилось заставлять ребят убрать телефоны и внимать занятию. Могу определенно сказать,что толку от занятий очень мало и после уроков дети должны идти домой и отдыхать! Не нужно пытаться впихнуть невпихуемое.

И вообще простите... Школа вообще-то не бизнес. Ее задача - учить детей, а не постоянно искать новые способы заработать. Хочется спросить: за счет кого эти заработки? За счет учителей, которые и без того работают на полторы-две ставки? За счет детей, которые после шести, семи, а иногда и восьми уроков уже просто не способны воспринимать новую информацию?

После такого учебного дня дети уже никакие. Они устали, перевозбуждены, мечтают только о том, чтобы наконец пойти домой. Какое там усвоение нового материала? Они уже не слушают, не воспринимают, начинают шуметь, отвлекаться, беситься. И винить их в этом невозможно - это нормальная реакция уставшего ребенка.

Если после уроков ребенок идет на танцы, шахматы или в спортивную секцию - это одно. Это отдых, смена деятельности, развитие. Но кружок по математике, русскому языку или информатике - это не кружок. Это еще один урок.

Не меньше вопросов возникает и к нагрузке учителя. Когда готовиться к урокам? Когда проверять тетради и домашние задания? Когда отвечать на сообщения родителей, заполнять электронный журнал, писать бесконечные отчеты? Когда заниматься своими детьми? Домом? Просто отдохнуть и восстановить силы?

Мы ведь тоже обычные люди. А ведь хороший учитель - это не только знания. Это терпение, спокойствие, внимание к каждому ребенку, желание объяснять, поддерживать, вдохновлять. Все это невозможно, если человек постоянно работает на пределе.

Мне кажется, если школе действительно нужны кружки, они должны быть добровольными - и для детей, и для педагогов. Их должны вести те учителя, которым это действительно интересно, и за достойную оплату. А если денег не хватает, то, может быть, сначала стоит просто начать нормально платить учителям за их основную работу, а не превращать школу в предприятие по оказанию дополнительных платных услуг.

Школе сегодня не хватает не кружков.

Школе сегодня катастрофически не хватает учителей, у которых еще остались силы учить детей".

Киберуроки для кибердетей

В новостях проходило сообщение, что с 1 сентября 2026 года в Московской области стартует пилотный проект по киберобразованию в школах. Цель «Киберурока» - повышение цифровой грамотности школьников. Еженедельные занятия начнутся с 1 сентября 2026 года в 200 школах региона для 55 тыс. учащихся с 1-го по 11-й класс. Партнером проекта выступает, естественно, Сбер. Далее курс планируют масштабировать на весь регион.

Киберурок планируется в рамках внеурочной деятельности. Но исходя из подачи новости очевидно, что занятие рассматривается как “полуобязательное” по аналогии с РОВ и “Россия - мои горизонты”. То есть формально не обязательное, но школа обязана проводить и настоятельно рекомендует всем посещать. И большинство детей, действительно, будут посещать.

Напомним, согласно ст. 43 ст. ФЗ “Об образовании”, обязательным для ученика является только то, что входит в учебный план. Посещение занятий, которые не входят в учебный план, является добровольным. Недопустимо позиционировать эти занятия как обязательные уроки - а ведь именно так это подается.

Нужно напомнить, что внеурочная деятельность не должна проводиться в форме уроков. То, что предлагается - это фактически уроки, даже если какая-то часть занятий будет проходить как экскурсии. Но по сути - это уроки. Это нарушение СанПинов, поощряемое и продвигаемое государством. Пренебрежение санитарными нормами, которые им же установлены.

Что стоит за этими нарушениями, что это означает?

Просуммируем допустимую итоговую нагрузку на наших детей (уроки + ВД + лимиты по времени на выполнение ДЗ) (в часах в неделю):
1 класс - 36 часов
2 класс - 40,5 часов
3 класс - 40,5 часов
4 класс - 43 часа
5 класс - 49 часов
6 класс - 52,5 часов
7 класс - 54,5 часов
8 класс - 60,5 часов
9 класс - 60,5 часов
10 класс - 61,5 часов
11 класс - 61,5 часов.

Мы позволяем себе суммировать часы внеурочки, поскольку согласно методическим рекомендациям ИСМО и тому, как внеурочка на практике реализуется - это именно уроки. Когда дети сидят за партами и слушают учителя.

Это нормально, когда со второго класса допустимая нагрузка на ребенка равна продолжительность рабочей недели для взрослого человека? А к 11 классу превышает в полтора раза?

Добавление “Киберурока” в расписание школьников - это наращивание нагрузки на школьников, хотя вроде бы на уровне государства декларируется задача по ее снижению.

Предполагается, что киберуроки будут вести учителя начальной школы и учителя информатики. В МО учитель информатики в среднем работает на 1,4 ставки, учитель начальной школы - 1,3 ставки (данные формы ОО-1).

Основная причина низкой популярности профессии учителя - именно соотношение зарплаты и нагрузки. Если невозможно поднять зарплату до уровня, который сделает профессию реально престижной, может быть, не стоит наращивать бессмысленную нагрузку на учителей? Тем более, что учителя толком не в курсе, как эти дополнительные уроки вести.

Программа охватит ключевые темы цифровой грамотности: коммуникации в мессенджерах, цифровую безопасность, цифровое творчество, искусственный интеллект, алгоритмы и создание цифровых продуктов. Основная идея - научить детей осознанному использованию, безопасности, управлению вниманием.

Мы же считаем, что нужно не учить детей “обживаться” в смартфоне, а отказываться в сфере образования от политики по насаждению цифровой среды (требование установить мессенджер “Мах”, проведение многочисленных конкурсов с использованием смартфонов и тп.). Если говорить о детях в начальной школе - может быть, правильнее запретить использование смартфона в школе и регистрацию детей в соц. сетях, а этот час внеурочки потратить на обучение детей подвижным играм, то есть предложить им альтернативу смартфону?

Да, киберугрозы - важная проблема. Но детям в школе, особенно в начальной, реалистично объяснить два постулата. 1) "Бесплатный сыр только в мышеловке". 2) Нулевой уровень доверия к любой информации из любого источника. Особенно если это информация из телефона, гаджета, телевизора...За кибератаками стоят люди, которые оттачивали свои знания и навыки многие годы. Есть ли смысл пытаться играть на их поле? Чтобы противостоять им осознанно, нужно разобраться в массе технических и организационно-инженерных проблем, ведущих к нарушению безопасности. Реалистично ли решать эту задачу предлагаемым образом? Мы полагаем, нет.

Кроме того, тема киберугроз уже интегрирована в курс “Окружающий мир” в начальной школе, “Разговоры о важном”, “Информатику” (есть разделы про цифровую грамотность, работу в информационном пространстве, “ОБЗР” (есть большой модуль “Безопасность в информационном пространстве”). Там как раз есть и практико-ориентированные занятия, и разбор кейсов, и тестирование. Зачем все это дублировать на внеурочной деятельности, перегружая детей и педагогов?

Родная Школа
В Телеграме
Во ВКонтакте
В Рутубе
В Ютубе
В Дзене

Интервью с учительницей начальных классов Инной Владимировной Мичуриной.

Все беды начальной школы.

Вступление и знакомство с гостем
Инна Владимировна Мичурина — бывший учитель начальных классов из Москвы с 25-летним педагогическим стажем,. Основная тема беседы — причины её увольнения и системные проблемы современного начального образования.

Причины ухода и изменение условий труда
Инна Владимировна говорит, что причиной ухода стало состояние здоровья, но этому предшествовало многолетнее нарастание нагрузки.
Если 10 лет назад работать было спокойно и результативно, то со временем ситуация изменилась: добавилось множество дополнительных занятий и внеурочной деятельности.

Бюрократическое давление и формализм
Хотя отчетность по документам не стала критической, появилось давление со стороны администрации в части фиктивной регистрации детей на кружки и курсы (например, «Моя Москва») через электронные журналы — для отчетности, даже если дети их не посещают. Учителям приходится убеждать родителей регистрироваться ради выполнения плана.

Проблема учебной нагрузки и «продленки»
В начальной школе официально мало уроков, но детей перегружают обязательной внеурочной деятельностью и платными кружками.

На одну ставку (18 часов) в Москве практически никто не работает; дирекция принуждает учителей брать до 36 часов, включая группы продленного дня, что крайне тяжело физически и снижает качество преподавания.

Рост числа детей с нарушениями развития
Как логопед, Инна отмечает резкое увеличение количества детей с тяжелыми нарушениями речи (ТНР) и задержками развития в обычных классах.

Причиной называется развал системы коррекционных детских садов,. Часто родители отказываются признавать проблемы, что приводит к академической задолженности детей уже во втором классе.

Запрет домашних заданий в первом классе
Инна Владимировна выступает против запрета домашних заданий. Она подчеркивает, что без закрепления материала навык письма и чтения не формируется, а отсутствие труда в первом классе приведет к шоку и массовым двойкам во втором, когда нагрузка резко возрастет.

Этическое давление и «фиктивные» прививки
Одной из самых болезненных причин ухода стало требование администрации выполнять план по вакцинации (до 90%).
Учителей заставляют просить родителей подписывать фиктивные согласия на прививки, которые заносятся в электронные карты, хотя физически не делаются. Это подрывает авторитет учителя и создает риски для здоровья детей.

Проблемы молодых специалистов и психологический климат
Молодые учителя часто не задерживаются в школе из-за колоссального стресса, отсутствия поддержки со стороны администрации и конфликтов с родителями.

Учителя находятся в состоянии постоянного напряжения, вынуждены сами решать все спорные вопросы, не имея защиты.


Родная Школа
В Телеграме
Во ВКонтакте
В Рутубе
В Ютубе
В Дзене