восьмилетний мальчик в модной синей куртке, штанах-аладдинах и восьмиуголке идет по украинскому бульвару. впереди маячит папа, у него в руках телефон с маджонгом. а у мальчика в руках поводок, к длинному концу которого привязана…палка. я как думаю? я думаю, это он проходил школу юного пёсовода. родители ему говорят, ты понимаешь, что за собакой нужно ухаживать, кормить ее, выгуливать дважды в день, а для этого вставать рано утром и выходить вечером, когда хочется только писать и спать. да-да, говорит им сын, я все буду делать, обещаю, только купите слона пса. ну раз ты так хочешь, то давай мы сначала убедимся в силе твоих намерений. да-да, давайте вы убедитесь.

и вот теперь этот пацан каждый вечер выгуливает палку. ну это я так думаю.

мужчина в метро держит в одной руке жену, во второй книгу. ему осталась одна тоненькая страничка, я вижу это издалека. я смотрю на него так напряженно, что уже глаза слезятся, я смотрю на него, хотя осторожно двери закрываются следующая станция киевская и мне пора выходить. я смотрю, потому что мне очень хочется увидеть момент, когда он дочитает последнюю строчку и некая пустота повиснет в воздухе.
что я тогда увижу в его глазах? радость, выдох облегчения, грусть? он читает последнюю страницу, потом еще раз, потом целует жену в лоб и смотрит в окно поезда. я успеваю заметить, что он убирает в рюкзак «белый бим, черное ухо».

такие вот зарисовки первых московских недель. все в порядке, я обустроилась, нашла комнату на мосфильме, подружилась с одногруппницами, нашла танцы, много учусь, стараюсь не паниковать, сдала эндокринологию на пять и зачет по терапии тоже пять, готовлюсь к завтрашнему двадцатишестилетию.