алия лежит, прикрывшись рубашкой и очень активно старается играть с нами в «шляпу», она уже почти заснула, но периодически дергается и говорит что-то вроде «кулер», а мы ей «да да, алиюшка, это то слово». ваня сидит, по русалочьи подогнув ноги, и смотрит на меня строго и выжидающе (но с любовью), мол «давай, ты должна объяснить КАЖДОЕ СЛОВО ТАК, ЧТОБЫ Я ПОНЯЛ. все мы знаем — если ты попал в команду с ваней, то береги соперников, но в первую очередь береги себя, потому что неясно, кто пострадает больше, если ваня проиграет. алек ест яблоко, саша смеется и смотрит на тихую гладь верхисетского водохранилища, лизы сегодня нет, но я про нее думаю.

я смотрю на них и запоминаю каждую секунду, запоминаю, как алия пододвигает мне пирог с картошкой, а алек вытягивает ноги, как ваня проверяет время, а саша мажется кремом. я запоминаю, потому что это мои друзья и я очень их люблю. мне кажется, я люблю их больше, чем они меня, но это вообще ничего страшного.

в копилочку, в копилочку этот момент. что еще в копилочку? как мы покупаем вкусные кислые лимонады с шариками и медленно бредем обратно к электричке, как полуденное солнце жжет макушку и вселяет какую-то неясную тревогу перед этим временем суток, как мы приходим в наш подвал, переодеваемся в рабочую одежду и продолжаем делать ремонт, чтобы новое пространство, куда ребята переехали, оживилось, отряхнулось от вековой пыли и завалов ненужных вещей.
в копилочку я кладу момент, как мы, уже совсем уставшие, пыльные, с проявившимся загаром, выходим в сквер к оперному театру и плотно обедаем. алия смеется над чем-то, что никто не понял, и не может остановиться, мы смеемся, потому что смеется алия (она это делает великим, неповторимым смехом). от утреннего солнца ничего не осталось, небо опухло от приближающегося дождя, воздух заряжен скорой молнией, запахом травы и шаурмы с курицей, которую я держу в руке. у меня рот в соусе, у вани тоже, алия смотрит на фонтан, алек пьет кофе 3 в 1 из керамической кружки, которую взял с собой.

мне очень очень хорошо и я хочу это запомнить.