Агент под горой (рукописей)

Недавно на канале Любови Романовой, руководителя отдела по бизнесу и саморазвитию издательства «Бомбора», появился занятный пост, который начинался со слов:

Семь рукописей и все написаны с помощью ИИ. У нас просто новая эра в издательстве. На сто процентов живых текстов больше почти не приходит. Везде видны "шустрые пальчики" gpt.

Я кстати не жалуюсь. Если смотреть в среднем по больнице, это повысило, а не понизило качество рукописей.

Я вижу, что сейчас что у авторов, что у многих издателей, много фрустрации в отношении ИИ-шек. Один раз общались с авторкой — у нее в книге и соцсети были, и стриминги, а вот ИИ не было. Я спросила тогда — почему? Она говорит: ну, а вдруг вся эта тема через пару лет уже перегорит?

Нет.
Не перегорит.
Как не «перегорело» электричество, печатные машинки и автомобили. Разворота назад уже не будет, очень вряд ли нас окунут в мир, где ИИ исчезнет.

Вот в этой статье на BBC от января 2025 Зои Кляйнман рассказала, как на Рождество она получила от своей подруги Джанет необычный «подарок» — книгу, написанную якобы ей самой.

«Техно-ликбез для чайников» (Tech-Splaining for Dummies). Это, конечно, не совсем настоящая книга — скорее сборник смешных историй и базовых советов по самопомощи. При этом книга имитирует ее разговорный стиль (в ИИ загрузили пару текстов Зои) и местами очень смешно «глючит» — так «ненастоящая Зои» все время вспоминает своего кота, которого у настоящей Зои нет.
(Вот это отличная тема для «Черного зеркала»).

В США уже функционируют десятки компаний, предлагающих услуги по написанию книг с помощью ИИ. Книгу Зои сделала компания BookByAnyone.

«Когда я связалась с исполнительным директором Адиром Машиахом из Израиля, он рассказал, что с июня 2024 года, когда фирма перешла от составления путеводителей, созданных ИИ, к книгам, он продал около 150 тыс. персонализированных экземпляров, главным образом в США.

Бумажная копия вашей собственной «240-страничной бестселлерной книги» стоит 26 фунтов (2800 руб.). Для их создания компания использует собственные инструменты ИИ на базе модели с открытым исходным кодом».

На данный момент нет никаких преград для того, чтобы сделать книгу от имени кого угодно, включая знаменитостей. Каждая книга содержит печатный дисклеймер о том, что она является вымышленной, созданной ИИ и предназначенной «исключительно для того, чтобы посмеяться и дарить радость».

Юридически авторские права принадлежат компании, но Машиах подчёркивает, что продукт задуман как «персонализированный шуточный подарок», и книги не продаются дальше.

Он надеется расширить ассортимент, создавая разные жанры, например научную фантастику, а возможно, и предлагая услугу автобиографии.

Как пишет Зои, «и всё же это немного пугает, если, как и я, вы зарабатываете на жизнь писательством. Не в последнюю очередь потому, что, вероятно, на создание книги ушло меньше минуты, а звучит она — по крайней мере в некоторых частях — действительно очень похоже на меня».

Вы бы обрадовались такому подарку?

Переиздания и доптиражи

Мои книги пережили уже сколько-то переизданий. Переиздания — если вдруг вы новичок в этом деле — это не дополнительные экземпляры книг, это книги в новом оформлении.

💕 «Когда запоют мертвецы» вышли в новом издательстве, в совершенно сказочной, мрачной обложке. А еще можно красивейшие чек-листы чернокнижника получить, если вдруг думаете сменить айтишечку на что-то более стабильное.

💕 «Троллий пик» пережил переиздание в тонкой мягкой обложке, чтобы можно было прям в карман сунуть и в самолет взять. Сейчас мы готовим к Самайну новое переиздание, две книги в одной, очень красивое, с обалделыми иллюстрациями.

💕 «Хозяйка Шварцвальда» вышла в покете, безумно красивом.

Каждую из моих книг я безумно люблю и горжусь ими, но стала недавно думать о том, с какими сложностями сталкиваются авторы с переизданиями.

Основная сложность — предсказуемо — ты должен включаться в историю, которую уже пережил один раз. Включаться желательно с полным погружением: продумывать маркетинг, снова говорить о ней с людьми, отвечать на вопросы.

Мне страшно повезло с любимой Альпиной, которые вывозят на себе 100% продвижения, но было забавно вернуться в Исландию, снова говорить о ней. И знаете, о чем я часто думаю, когда возвращаюсь к «Мертвецам»? Насколько же это было спокойное время. И сама книга, насколько же она была «замкнутой», как вещь в себе.

«Хозяйка» пережила со мной эмиграцию. Она пережила со мной мою рассыпающуюся жизнь, новые места, новые решения, новых людей. «Хозяйка» — на надрыве, на кромке, книга, которая стоит на цыпочках.

А «Мертвецы» — книга, которую хорошо читать рядом с камином. Книга, которая дарит много тепла. Как-то так.

Хочу оставить это здесь. Вообще, последние месяцы отданы разным возвращениям. Я оживила вдруг в себе интересы, которые были со мной на протяжении многих лет, но очень давно. Некоторые — вообще еще в школе.

Новые старые обсессии, в которых я купаюсь, как в горячей ванне, откуда могла не вылезать часами — когда еще жила в квартире с ванной. Странные ощущения, надо сказать, но безумно приятные.

Это знаете, как мы говорим иногда: вот бы с моими взрослыми мозгами вернуться во что-то мое не-взрослое. И вот я обнаружила, что все, что мне нравилось тогда, нравится и сейчас.

Танго я танцевала больше 10 лет назад.

И, как с любым моим увлечением, я в него прыгнула с головой. И вот сейчас — снова. Тело помнит. У меня даже указательный палец так же торчит! Я танцую, пока готовлю. А в машине у меня играет Trio Garufa.

Я сейчас наблюдаю, куда меня это приведет.
Надеюсь, в какое-то хорошее место.

#неписательское

Наткнулась недавно на очень забавную колонку от латвийско-американского писателя в NY Times о том, как называть персонажей. Точнее, о том, как воспринимаются иностранные имена героев носителями языка.

В качестве примера он приводит оперу Джакомо Пуччини 1904 года «Мадам Баттерфляй», где главного злодея звали Бенжамин Франклин Пинкертон. В сегодняшних реалиях это имя звучало бы как «Рональд Рейган Майкрософт».

Но, пишет автор, с европейскими и балтийскими именами дело обстоит еще хуже. Например, протагониста Мартина Круза Смита «Парк Горького» зовут Аркадий Ренко. И как бы не то, что такой фамилии в целом не может быть, потому что не может быть никогда, но звучит она так, как будто что-то потеряла в начале… Но его любовницу и вовсе зовут «Татьяна Петровна» — и всегда с отчеством. У всех, конечно, свои кинки, мы слушаем, но не осуждаем.

В этом же материале он вспоминает главную героиню «Красного воробья» Джейсона Мэтьюса, которую звали «Доминика Егорова».

А дальше он рассказывает о своем пути:

В книге, которую я пишу, есть немецкий персонаж, упомянутый вскользь, и его имя должно быть правдоподобным для современного политика. Я несколько лет жил в Берлине и говорю на ломаном немецком, но всё же не доверил бы себе угадать. У меня есть знакомый доктор по фамилии Решке, и я поклонник режиссёра Флориана Хенкеля фон Доннерсмарка, так что сначала я просто склеил эти две фамилии. Потом я зашёл в Threads с простым вопросом: «Звучит ли имя “Флориан Решке” нормально для вымышленного министра?»

Его пост завирусился. Немцы придумывали Решке родной город, биографию и политические взгляды.

Автор узнал, что «Флориан» — имя скорее для молодого человека, так что персонажу должно быть меньше сорока.

К тому же, писали автору, он, вероятно, родом с севера страны, где имя особенно популярно. В поразительном случае единодушного онлайн-консенсуса все комментаторы решили, что он непременно принадлежит к социал-демократам, партии левоцентристской.

И люди очень радовались!

«Обычно английские и американские писатели используют имена Ганс и Гретхен, — написал один комментатор. — Сейчас так никто не называет детей».

Я стала как-то мало писать о писательстве: может, потому что сейчас сама в замирании и почти не пишу. Зато в мою жизнь как-то внезапно вернулась музыка. Вот вам кусочек из разучиваемого.

У нас вчера со связью был полный кошмар, но ребята из Альпины записали и смонтировали нашу болтовню. Очень приятные веселые вопросы были — особенно мне понравился про то, какие навыки бы мне помогли выжить в Средневековье. :)

Дискуссия «Ложь, да в ней намёк: от средневековой исландии до космических библиотек»

Готовы отправится в будущее, где человечество расселилось в космосе, но бумажные книги под запретом? Или предпочтете оказаться в Исландии XVII века в компании пастора и чернокнижника?

Решили поговорить с Марией Закрученко и Уной Харт о мастерстве фантастических сюжетов. Как говорить о реальности через призму выдумки, скольких усилий стоит поиск матчасти и как сделать сюжет увлекательным, а сеттинг — нетипичным? Модератором встречи выступит Денис Лукьянов — продюссер издательства «Альпина.Проза».

Ждем вас на прямом эфире 12 августа в 20:00 в нашем телеграм-канале!

А если у вас есть вопросы уже сейчас, то задать их можно прямо под этим постом или во время эфира. За два лучших разыграем романы «Bookship» и «Когда запоют мертвецы».

#Харт #Закрученко

Приходите через час!

С тех пор, как я стала играть в ДНД, я довольно часто рассказываю, как должно в тексте работать то или другое на примерах механики игры. Магия, например. Или — внезапно — описания.

У меня есть про описания смешная история.
Приходит как-то наша пати в таверну. Оглядывается.

И ГМ говорит: «Во-первых, вы обнаруживаете, что в таверне темно, все ставни очень плотно закрыты. Во-вторых, за соседним столиком сидят какие-то подозрительные типы и бросают на вас косые взгляды».

Угу, говорим.
А можем подслушать, что они говорят?

Пытаемся подслушать, но они замолкают, как только замечают, что мы рядом. Потом пати заказывает какое-то отвратительное вино, и что примечательно — там не было еды. В таверне. И не пахнет едой.

Разумеется, нам ничего не кажется странным, мы ложимся спать в своих комнатах, а ночью на пати нападают вампиры, и мы едва не лишаемся одного из членов команды.

Теперь про описание.

Каждая деталь описания локации могла помочь игроку (или читателю) предположить, что тут дело нечисто: плотные ставни, странные шепотки, отсутствие еды, паршивое вино — а нам, кстати, еще комнаты предоставили бесплатно.

То есть ГМ не описала нам, из какой древесины сделан стол, насколько плотная каминная кладка или с какой стороны тут выгребная яма. Она дала ровно те детали, которые могут послужить для следующего хода. И вообще-то, те детали, на которые опытные приключенцы, если они не такие дебилы, как мы, должны были бы обратить внимание. (Бесполезно. Мы после слова «бесплатные комнаты» вообще не слушали дальше. Решили, что тут просто все очень гостеприимные).

И мне очень нравится подход функционального описания локации: какие детали локации нам понадобятся дальше и — что важно — на какие детали обратит внимание конкретно ваш персонаж.

А я тут рассказала ЧГ про 6 своих любимых, на данный момент, фэнтези-тайтлах. Один забыла, кстати, ну да в следующий раз.

#неписательское

Эти выходные я собиралась провести лайтово, потому что тело требует замирания и перегрузки. Но что-то пошло не так, и я ввязалась в охренительно сложный хайк.

Мы с подругой (одна мозговая косточка на двоих) решили подняться на вершину Торна — она еще называется Бабий зуб (2277 м). Продолжительность маршрута — всего 6 км, но предполагаемое время прохождения — примерно 4 часа (у нас так и вышло).

То есть вы понимаете, да? 4 часа на 6 км. Перепад высот — 1074 метра. 6 км на трейле я преодолела минут за 45. А тут — 4 часа.

Сперва подъем шел утомительно, но плавно. Первое время с нами шла какая-то группа, но на вершину они подниматься не стали, а мы приступили к самой сложной части маршрута.

Потом началась сыпуха, и вот это было тяжело, и ты идешь все время вверх, вверх (а иногда съезжаешь вниз, вниз, вниз). Ширина тропы — примерно с ширину стопы, а внизу — осыпи, и если сорвешься — убиться, наверное, не убьешься, но позвоночнику конец.

Связи нет. Ни одной палки.
Иногда сверху летят камни, и вот это жутковато.
А еще мы как-то переглянулись и поняли, что вот эти места — именно те, где чаще всего встречают медведей (и регион тот же). Вокруг ни души. Так странно: мы редко бродим где-то, где совсем нет животных. Как будто кто-то купил аквариум, все разложил, но забыл его заселить.

Последние метры подъема нужно преодолевать, цепляясь руками за камни и очень осторожно выбирая место для ноги, потому что камни живые и все норовят вылететь.

Зато я помню, как я сидела на вершине, ела круассан с шоколадом и впервые за много лет поймала вот это особое «походное» чувство. Если вы ходили в походы, то знаете его. На вершине был ветер. Сильный, холодный, а я в юбочке и футболке, и мне страшно холодно. Я скукоживаюсь, чтобы сохранить тепло, а потом ветер резко прекращается, выглядывает солнце, пригревает.

И вот тогда это случилось.

Вот этот переход от пронизывающего холода к теплу — и в тебе просыпается что-то совершенно животное. Никаких высоких материй. Ни одной мысли в голове. Тебе просто хорошо, когда греет, и плохо, когда ветер. И все. И я помню эту очень животную радость в походах, когда ты радуешься, просто потому что, например, у тебя ноги сухие. Или ветер прекратился.

Какие же мы все-таки звери.
Ногтем ковырни — и все лишнее слезет.
Мне понравилось.

А как меня встретил мой понедельник! Кружочек из «Республики»!

Предыдущий пост удален по просьбе автора.

Я продолжаю работу над «Бумажными девушками» и очень рассчитываю к концу года закончить книгу.

Одна из моих главных героинь, Тася, почти в самом начале романа входит в китайскую семью — ее мать выходит замуж за китайца.

Но какое в целом было отношение в Харбине к смешанным бракам между русскими и китайцами?

Оуэн Латтимор в 1931 году подмечал, что обе общины (русская и китайская) презирали друг друга, но если русские рассматривали брак с китайцем как признак неудачи и падения, то китайцы считали женитьбу на русской успехом.

Падение, не падение, но начиная примерно с 1920-х все больше русских женщин выходили замуж за китайцев.

Часто это вело к остракизму со стороны других русских, но одинокие женщины в Харбине попадали почти в безвыходное положение, как финансово, так и с точки зрения документов. Одни вертелись кое-как, зарабатывая себе на кусок хлеба всем подряд, от переводов до репетиторства, другие шли в проституцию, третьи — выходили замуж за китайцев.

Китайское общество тоже относилось к межэтническим союзам со скепсисом, потому что западная женщина не может стать «хорошей китайской женой».

Мао Хун, рассказывая читателям в 1929 году, что немало его друзей женились на русских, тут же комментировал, что эти жены так и не выучили китайский, не приспособились к китайским обычаям и не избавились от привычки смотреть на китайцев свысока.

Лю Цзинъянь подтверждал, что китайские мужья всегда учили русский, но не наоборот; «смешанные» дети становились свободными носителями обоих языков и переводили для своих родителей.

Детей от смешанных русско-китайских браков называли лянхэ шуэр (полукровки) или хунсюэр (гибриды, метисы). Это нейтральные выражения, но могли быть и более грубые: цзачжун (ублюдок, нечистокровный — очень грубо), хунчжун (результат неправильного скрещивания), гуйчжун (редкое выражение, дословно «чертова порода», т. е. ребенок иностранца).

#бумажныедевушки #харбин