Я продолжаю работу над «Бумажными девушками» и очень рассчитываю к концу года закончить книгу.

Одна из моих главных героинь, Тася, почти в самом начале романа входит в китайскую семью — ее мать выходит замуж за китайца.

Но какое в целом было отношение в Харбине к смешанным бракам между русскими и китайцами?

Оуэн Латтимор в 1931 году подмечал, что обе общины (русская и китайская) презирали друг друга, но если русские рассматривали брак с китайцем как признак неудачи и падения, то китайцы считали женитьбу на русской успехом.

Падение, не падение, но начиная примерно с 1920-х все больше русских женщин выходили замуж за китайцев.

Часто это вело к остракизму со стороны других русских, но одинокие женщины в Харбине попадали почти в безвыходное положение, как финансово, так и с точки зрения документов. Одни вертелись кое-как, зарабатывая себе на кусок хлеба всем подряд, от переводов до репетиторства, другие шли в проституцию, третьи — выходили замуж за китайцев.

Китайское общество тоже относилось к межэтническим союзам со скепсисом, потому что западная женщина не может стать «хорошей китайской женой».

Мао Хун, рассказывая читателям в 1929 году, что немало его друзей женились на русских, тут же комментировал, что эти жены так и не выучили китайский, не приспособились к китайским обычаям и не избавились от привычки смотреть на китайцев свысока.

Лю Цзинъянь подтверждал, что китайские мужья всегда учили русский, но не наоборот; «смешанные» дети становились свободными носителями обоих языков и переводили для своих родителей.

Детей от смешанных русско-китайских браков называли лянхэ шуэр (полукровки) или хунсюэр (гибриды, метисы). Это нейтральные выражения, но могли быть и более грубые: цзачжун (ублюдок, нечистокровный — очень грубо), хунчжун (результат неправильного скрещивания), гуйчжун (редкое выражение, дословно «чертова порода», т. е. ребенок иностранца).

#бумажныедевушки #харбин