Начало «К Демонику», первый мой текст у пс.-Исократа дает такое:
ἐν πολλοῖς μέν, ὦ Δημόνικε, πολὺ διεστώσας εὑρήσομεν τάς τε τῶν σπουδαίων γνώμας καὶ τὰς τῶν φαύλων διανοίας· πολὺ δὲ μεγίστην διαφορὰν εἰλήφασιν ἐν ταῖς πρὸς ἀλλήλους συνηθείαις· οἱ μὲν γὰρ τοὺς φίλους παρόντας μόνον τιμῶσιν, οἱ δὲ καὶ μακρὰν ἀπόντας ἀγαπῶσι· καὶ τὰς μὲν τῶν φαύλων συνηθείας ὀλίγος χρόνος διέλυσε, τὰς δὲ τῶν σπουδαίων φιλίας οὐδ᾽ ἂν ὁ πᾶς αἰὼν ἐξαλείψειεν.
Во многом, Демоник, мы можем обнаружить, как сильно отличаются друг от друга настроения порядочных людей и помыслы дурных, но наибольшее различие между ними проявляется в общениях с другими: одни чтут друзей, только когда они присутствуют, другие же любят их и тогда, когда они находятся далеко. Привязанности дурных разрушает короткое время, тогда как дружбу порядочных не могла бы стереть и целая вечность. (пер. Э. Фролова)
Что мы тут видим?
ἐν πολλοῖς μέν … πολὺ διεστώσας
πολὺ δὲ μεγίστην διαφορὰν εἰλήφασιν
γνώμας … διανοίας
τιμῶσιν … ἀγαπῶσι
συνηθείας … φιλίας
διέλυσε … ἐξαλείψειεν
Синонимы здесь служат не точности, а акустике. Параллелизм — чтобы колоны совпадали; рифма — чтобы совпадали ещё и их завершения. Автор словно балансирует на канате: шаг влево — нарушится симметрия, шаг вправо — пропадёт ритмическая перекличка. Он вынужден идти за звуком, даже если смысл прекрасно обошелся бы без такой роскоши.
Демосфен относился к этой моде настороженно. Его собственные антитезы могут звучать жёстко, но они всегда встроены в аргумент, а не прикручены ради эффекта. Он нередко сознательно избегает ожидаемой симметрии, чтобы не выглядеть подражателем горгиевских финтифлюшек.
Так, в XVIII 3 читаем:
οὐ γάρ ἐστιν ἴσον νῦν ἐμοὶ
τῆς παρ᾽ ὑμῶν εὐνοίας διαμαρτεῖν
καὶ τούτῳ μὴ ἐλεῖν τὴν γραφήν.
Ведь сейчас для меня не одно и то же —
лишиться вашей благосклонности
и не взять на себя ведение его дела.
Демосфен отказывается от гладкого
καὶ τούτῳ τὴν γραφὴν μὴ ἐλεῖν
и выбирает более честное, менее музыкальное:
καὶ τούτῳ μὴ ἐλεῖν τὴν γραφήν.
В XVIII 4 — та же стратегия:
τούτων τοίνυν ὁ μέν ἐστι πρὸς ἡδονήν, τούτῳ δέδοται,
ὁ δὲ πᾶσιν ὡς ἔπος εἰπεῖν ἐνοχλεῖ, λοιπὸν ἐμοί
Итак, один из них предназначен для развлечения — тому он и достался;
другой же, почти для всех обременительный, в итоге остался мне
вместо просящегося в строку ἐμοὶ λέλειπται он оставляет нарочито нескладное λοιπὸν ἐμοί.
Парадокс в том, что современная комедия высмеивает Демосфена как человека, который «ни одной антитезы не выговорил» (Тимокл в 12-м фрагменте), тогда как Эсхин обвиняет его ровно в обратном — в излишней любви к антитезам (Aeschin. 2.4: κακοήθεσι τούτοις ἀντιθέτοις). Хороший знак: значит, Демосфен не играл по правилам этого акустическо-риторического ѳеатра.
Так и выходит: автор, который пишет ради смысла, всегда кому-то покажется слишком сухим, а кому-то — слишком резким. Но на фоне горгиевской свистопляски его стиль свежий и взрослый, что ли.
Гармония рождается сама, когда её не вымучивают.