Ее вторая часть была посвящена рецепции античных знаний о природе в христианской литературе. Участники исследовали, как античная зоология и энциклопедизм были переосмыслены в святоотеческой и средневековой традиции — от Шестоднева Василия Великого до древнерусского и византийского «Физиологов».
Завершающим был мой доклад, в котором я предложил взглянуть на энциклопедизм не только как на собрание знаний о мире, но и как на «каталог мудрости», воплощенный в образе учителя, конкретно Оригена и Плотина в изображении Григория Чудотворца и Порфирия.
А вот один из эпизодов, которым хотелось бы поделиться.
Фавмасий в Vita Plotini: скрытая полемика Порфирия с Оригеном
… καὶ τὸ προσηνὲς πρὸς τὰς ἐρωτήσεις ἐδείκνυτο καὶ τὸ εὔτονον. Τριῶν γοῦν ἡμερῶν ἐμοῦ Πορφυρίου ἐρωτήσαντος, πῶς ἡ ψυχὴ σύνεστι τῷ σώματι, παρέτεινεν ἀποδεικνύς, ὥστε καὶ Θαυμασίου τινὸς τοὔνομα ἐπεισελθόντος τοὺς καθόλου λόγους πράττοντος καὶ εἰς βιβλία ἀκοῦσαι αὐτοῦ λέγοντος θέλειν, Πορφυρίου δὲ ἀποκρινομένου καὶ ἐρωτῶντος μὴ ἀνασχέσθαι, ὁ δὲ ἔφη· «ἀλλὰ ἂν μὴ Πορφυρίου ἐρωτῶντος λύσωμεν τὰς ἀπορίας, εἰπεῖν τι καθάπαξ εἰς τὸ βιβλίον οὐ δυνησόμεθα (Porph. Vita Plotini 13, 9–17).
…являл он радушность к вопрошанию и благозвучность тона. Ведь когда я, Порфирий, в течении трех дней вопрошал его о том, как душа сопребывает с телом, он не скупился на доказательства, а когда некий Тавмасий, специалист по общим рассуждениям, присутствовавший при этом, заявил, что он хочет услышать от Плотина нечто на книжный манер, а Порфириевских вопросов и ответов он не выносит, то Плотин на это сказал: «Если мы не будем преодолевать затруднения, которые ставит Порфирий своими вопросами, то мы никогда не сможем окончательно решить это в книге» (Бугай 2015, 188–189).
В 13-й главе Vita Plotini Порфирий описывает трёхдневный диспут с Плотином о связи души и тела. Во время спора появляется некий Θαυμάσιος — человек, представленный как «специалист по общим рассуждениям» (τοὺς καθόλου λόγους πράττοντος). Он требует прекратить сократический диалог и перейти к «книжному изложению» (εἰς βιβλία).
Имя Фавмасий встречается у Порфирия только здесь. В греческой литературе оно практически уникально и появляется в основном в поздних христианских текстах (например, среди кизических мучеников, у Кирилла Александрийского).
Однако ключ к пониманию этой фигуры лежит в текстах Оригена и его ученика Григория Чудотворца:
В Oratio Panegyrica Григорий называет учеников Оригена «удивительными мужами» (θαυμασίων ἀνδρῶν, 1.14–16), а самого учителя — «этим удивительным» (ὁ θαυμαστὸς οὗτος, 12.14–15).
По данным TLG, слова с корнем θαυμασι- у Оригена встречаются 120 раз, у Климента Александрийского — 9, у Порфирия — 5, у Плотина — 0.
Более того, выражение «общие рассуждения» (καθόλου λόγοι) у Оригена имеет особый смысл: в Комментарии на Евангелие от Иоанна (1.34) он говорит о «логосах мироздания» (τοὺς τῶν ὅλων λόγους) как содержащихся в Логосе.
Фавмасий прерывает спор о связи души и тела — теме, которая была важна как для Оригена (использовавшего термин ἐνσωμάτωσις), так и для Порфирия (предпочитавшего ἐμψύχωσις, редко встречающийся у Плотина). Фавмасий — не случайный персонаж, а полемическая маска, скрывающая фигуру Оригена. Весь эпизод является инверсией другого текста Порфирия (сохранённого у Прокла), где Ориген в аналогичной трёхдневной дискуссии «кричит, краснеет и обливается потом», рассуждая о Гомере. Порфирий противопоставляет ему Плотина: в той же сцене учитель «сияет кротостью» (πραότης) и покрывается лишь «лёгким потом» (λεπτός τις ἱδρὼς).
Этот приём позволяет Порфирию создать негативный образ христианского схоларха, утвердить идеал философа в лице Плотина, ответить на агиографический портрет Оригена, созданный Григорием Чудотворцем.
Эпизод с Фавмасием становится не просто биографической деталью, а полемическим уколом в рамках борьбы за философское наследие и авторитет между неоплатонической и христианской школами.
Более подробно о связи Благодарственной речи Оригену Григория Чудотворца и Жизни Плотина Порфирия см. в моей статье