Возможно, здание, отмеченное на карте как пансионат “Кло-Марго”, было одновременно и колледжем “Тюрен”, а заброшенность этих мест словно бы подчеркивала неустойчивость воспоминаний. Вся книга Перека — про память, которая отказывается быть надежной, и Виллар как будто дублирует ненадежность. Вопреки дотошной, фактографической манере, Перек то и дело ловит самого себя на искажениях. Так, рассказчик, катаясь в детстве в Вилларе на коньках, попал под сани, упал и сломал лопатку, а потом долго ходил с рукой на привязи, — во всяком случае, он был в этом убеждён, пока впоследствии не обнаружил, что это происшествие случилось не с ним, а с его одноклассником. Так и вилла “Тюрен”, которая одновременно может быть и “Кло-Марго”, — лишь еще одна подпорка к смутному воспоминанию. Возвращаясь по проселочной дороге обратно в центр Виллара, мы говорили, впрочем, не о Переке, а о Марселе Коэне. Возможно, это было связано со странной идеей отправиться сверять воспоминания Перека с реальными местами, — воспоминания, призванные навечно быть смутными и неустойчивыми, не подтвержденными ни фактом, ни документом. Иная задача у Коэна: постараться восполнить лакуны в памяти материальными объектами, преодолеть молчание с помощью вещей, предметов и фотографий. “На внутренней сцене” Марселя Коэна скоро выходит на русском языке в переводе Валерия Михайловича Кислова, переводившего и “W или Воспоминание детства” — еще одна рифма.