Читаю сейчас книгу А. В. Брушлинского и К. А. Абульхановой-Славской «Философско-психологическая концепция С.Л. Рубинштейна». Личность Сергея Леонидовича, конечно, вызывает восхищение — психолог от философии, философ от психологии — он очень глубоко занимался проблемами методологии психологической науки. Именно он впервые сформулировал принцип единства сознания и деятельности; наряду с А. Н. Леонтьевым изучал структуру деятельности и др.
Но об этом позже.
Здесь же я остановлюсь на отношении С. Л. Рубинштейна к культурно-исторической теории Л. С. Выготского, как оно описано авторами книги.
Основных психологических воззрений Выготского Рубинштейн не разделял, признавая правильность ряда частных положений и находок. Претензии касались тезисов о соотношении «культурных» и «натуральных» психических функций, об отождествлении понятия и значения слова и др. Главный же упрек состоял в фетишизации Выготским знаково-символической деятельности, при недооценке роли практической, предметной деятельности ребенка как условия развития его мышления и личности.
…Рубинштейн уже с момента возникновения культурно-исторической теории не разделял ее главных идей. По его мнению, ее основной недостаток состоит в следующем: ”Слово-знак превращается в демиурга мышления. Мышление оказывается не столько отражением бытия, возникающим в единстве с речью на основе общественной практики, сколько производной функции словесного знака”. Здесь Рубинштейн четко и правильно выделяет главное различие между теориями Выготского и своей. В первом случае слово-знак является ведущей движущей силой психического развития ребенка. Во втором человек и его психика формируются и проявляются в деятельности (изначально практической), на основе которой ребенок овладевает речью, оказывающей затем обратное воздействие на все психическое развитие. Иначе говоря, это и есть различие между недеятельностным (знакоцентристским) подходом Выготского и деятельностным подходом Рубинштейна [c. 101].
Так вот.
В 30-40-е гг. Рубинштейн не был одинок в своей критике, ее (по этим и иным пунктам) осуществляли и П. И. Зинченко, и П. Я. Гальперин, и А. Н. Леонтьев. Но к концу 70-х годов ситуация в научном сообществе изменилась.
П. И. Зинченко, П. Я. Гальперин, Е. А. Будилова, Д. Б. Эльконин и другие тоже отмечали, что теория Выготского построена на основе недеятельностного подхода. Тем не менее в последние годы своей жизни и вопреки своим же предшествующим работам Леонтьев сделал следующий вывод: «Он (Выготский. Авт.) сумел увидеть, что центральной категорией для марксистской психологии должна стать предметная деятельность человека. И хотя сам термин „предметная деятельность" в его трудах не встречается, но таков объективный смысл его работ, таковы были и его субъективные замыслы». Некоторые психологи поддержали данный вывод.
В результате сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, на протяжении последних 50-55 лет сформировалась вполне аргументированная точка зрения на культурно-историческую теорию Выготского как недеятельностную в своей основе. Эту позицию разделял и развивал, в частности, Рубинштейн. С другой стороны, лет 10-15 назад возникла противоположная и почти никак не аргументированная точка зрения, согласно которой именно Выготский является чуть ли не основоположником деятельностного подхода, причем сторонники данной позиции по существу не анализируют противоположных взглядов [c. 104].
В ходе этого переворота в сознании ученых в адрес Рубинштейна звучали (как показывают авторы, совершенно несправедливые) обвинения в плагиате, в «перепевании им на философский лад многих положений Выготского». Леонтьев изменил свою точку зрения на культурно-историческую теорию и теперь видел в ней источник деятельностного принципа в психологии, этот взгляд возобладал, и в результате имя Рубинштейна осталось в тени.
Вот такая грустная история.
_______________________
Абульханова-Славская К. А., Брушлинский А. В. Философско-психологическая концепция С. Л. Рубинштейна: К 100-летию со дня рождения. М.: Наука, 1989. — 248 с.
#Рубинштейн #Выготский #Леонтьев