К вопросу об историческом оптимизме.

Вот, пожалуй, та мысль, которая не даёт падать духом. Как-то я сказал, что верю в Великий Антитезис — да, но сам антитезис значим лишь абстрактный момент конкретной логики.

Всё изменится, ничто не останется вечным, в какой бы строгости, даже жестокости и, как, казалось бы, прочно, оно ни оселось.

Всё так. Но всё чревато своей противоположностью: объективный оптимизм, как правило, своим визави имеет субъективное уныние. Параграф в учебнике истории может вмещать жизни целых поколений, надеявшихся, но так и не увидевших новый исторический день.

Ибо: осуждённое логически, внутренне и по сути убитое логикой — в плане внешне-физическом может ещё какое-то время как-бы-здравствовать, подавать внешние призраки жизни. Существовать без сущности. Материальное всегда отстаёт от идеального — об этом я уже как-то писал: мы живём в мире мертвецов.

Причина — трагический разрыв между душой и Духом, единичным и Всеобщим, историей и логикой.

Вопрос лишь в том, как преодолеть разрыв между ними. Можно, конечно, вспомнить «утешение философией» как лучший способ «индивидуального спасения»: стоически внушить себе, что значима только объективная логика — но надо помнить, что индивидуального спасения не бывает, оно возможно всегда лишь как спасение коллективное. Ибо человек, соответствующий своему понятию, есть человек коллективный: человек начинается и заканчивается там, где начинается и заканчивается общество.

Что же делать? Конкретных умозрительных рецептов здесь быть не может: вспомним, как ещё маэстро Гегель в «Философии права» запретил заглядывать под юбку истории. В итоге ответ на вопрос подскажет только сама общественная практика. Но общий принцип сформулировал ещё Герцен: дело в том, чтоб применить логику к политике.

#Гегель #Герцен #исторический_оптимизм