В фитнесе очень интеллигентно подошел познакомиться мужчина, сказав, что он профессиональный массажист и банщик. Предложил массаж.
Я честно и без ерничества сказала, что не люблю ни массажи, ни бани. Первое — скучно, второе — душно.
На массаж я, естественно, хожу, потому что иначе мышцы хуже откликаются. Но это уж точно не из-за удовольствия. Вы были хоть раз на спортивном массаже?
Дальше мужчина что-то сказал про расслабление… и я внутренне задалась вопросом: а как я в последнее время расслабляюсь?
Ответ, честно, поразил.
Я очень расслаблена в 13-часовом перелете, а также в процессе и после общего наркоза🤣🤣🤣
А вот во время перелета, кстати, массаж был бы очень к месту!
Представьте, исследовательница встречается с теми же респондентами спустя 20 лет! Часть из них пережили ликвидацию фавел – то есть их дома разрушили, а семьи насильно выселили. Другие остались на прежних местах, родили детей, а кто-то обрел внуков.
И вот та самая американка снова появляется на пороге. А ее респондентам однозначно есть, что рассказать.
Важно отметить, что повторная встреча с первоначальными респондентами и их семьями стала мощным эмоциональным переживанием для обеих сторон. Это было радостно и трогательно. Мы смеялись и плакали. За эти тридцать лет люди многое пережили и были жаждущи рассказать свои истории. Они хотели свидетельствовать, давать показания, быть услышанными. Их также радовала новая встреча со мной — тогда еще молодой, «похожей на хиппи», «трудолюбивой» американкой, которая жила среди них и делила их повседневную жизнь в то время, когда даже водители автобусов и такси боялись подъезжать слишком близко к их сообществам.
Читаю статьи и книгу Джанис Перлман – автора, которая первая и вроде как единственная провела лонгитюдное исследование в ряде фавел Рио.
В конце 1960-х она взяла интервью у 750 человек – 200 мужчина и женщин и 50 лидеров сообществ в 3 фавелах. Спустя 2 десятилетия, после декады военной диктатуры в Бразилии, тема социального неравенства снова обрела актуальность, и новый виток исследования получил финансирование.
Честно говоря, это вообще моя мечта: проводить подобные ресерчи «в полях». В ЮАР, в Бразилии, короче, в самых неоднозначных странах. Просто нужно иметь с собой гирлянду телефонов и банковских карточек, чтобы был дубль после каждой кражи. А в остальном – полагаемся на протекцию местных авторитетов.
Кто-нибудь знает, в такие исследования можно вписаться? Где вообще билеты в такие приключения раздают?
Поразмышляла в зимнем выпуске журнала «Огород» о том, почему зумеры по-новому посмотрели на деревенскую жизнь, чем их привлекает сельское хозяйство, почему близость к природе стала одной из ценностей молодежи.
Моя мама написала статью для журнала «Огород», в которую я нырнула и не смогла оторваться, пока не дочитала.
Оказывается, зумеры едут в деревни не потому, что это мини-пенсия, а за новым образом будущего. Имхо, быть клерком — и правда дурной тон. А ощущать свободу и близость к земле, при этом создавая ценность, звучит как-то классно и по-настоящему.
Что возвращает молодежь в глубинку, откуда предки уезжали, не оглядываясь, и как видят свое будущее — в статье.
А аппендицит – это правда очень и очень неприятная вещь. Я плакала и кричала. Особенно орала, когда капельницу втыкали не в вену, а под кожу, и лекарство растекалось, взрывая руку. Медсестры надо мной ржали, не понимая проблему. Хирург им объяснял, если был рядом, и иглу вытаскивали. Это были те еще эмоциональные качели.
Но у меня получалось интегрировать боль как опыт. Не забыть, не впасть в бессознанку, а именно проживать состояния.
Пережить и прожить ограбление я не могу до сих пор. Я легко оденусь на рынке, посплю в хостеле, съем самодельный сендвич или попрошу кого-то купить мне кофе, если нет валюты. Меня НИСКОЛЬКО не пугают стесненные условия, если цель – видеть мир.
Но техника – это что-то вроде части тела. Потеря, которую я не могу ни прожить, не пережить.
А так как все психологические процессы я моментально ощущаю в теле, новый виток моего состояния – объятия с белым другом.
На видео кадр, как я с новым телефоном возвращаю доступ к почте. Я все еще пребываю в жестком аффекте, не понимаю, что в цифровом мире у меня украдено, а что удалось сохранить.
Это был страшнейший день и момент, когда у меня внутри все умирало, переворачивалось и воскресало.
Пробыла в ЛатАме вместо 3 недель — месяц. Горная болезнь с посиневшими пальцами на высоте 5.000 метров в Перу, аппендицит в Рио, на третий день после операции — у меня крадут телефон. Сработала архетипическая схема 3 происшествий, и последнее меня уничтожило.
Я очень хотела оранжевый айфон. Это мой рабочий инструмент, продолжение руки, оптика, способ проживать жизнь через кадры, но еще это был цветовой якорь, заземляющий в самых сложных ситуациях.
У каждого есть какие-то предметы или ритуалы, которые возвращают почву под ногами. Для меня взгляд на оранжевый телефон служил большой радостью. Когда больно, страшно, непонятно, оранжевый цвет возвращал в сознание.
В Рио у меня отняли и телефон, и кино, которое я сняла за 3 недели (почему-то оно не сохранилось в iCloud, лишь фрагменты), и ощущение, что есть какая-то грань, где мое личное пространство неприкосновенно.
Новый телефон был куплен в тот же день, но оранжевого не было. Ждать было нельзя: у меня украли почту, и нужно было срочно зайти с нового девайса, чтобы вернуть доступ.
Первые два происшествия я прожила играючи, снимая репортаж. Я правда считаю, что мне везло на каждом шагу. Особенно с англоговорящим, интеллигентным хирургом и бесплатной бразильской медициной.
Кража меня разбила и уничтожила. И, даже прилетев в Россию, оказавшись в безопасности, я продолжаю пребывать в пост-травматичном состоянии. Выражается оно через тело — гастроэнтерит и потерю сознания.
Сериал, который я снимаю, уже мог бы выйти на какую-то новую сюжетную линию. Например, как я буду возвращать долги, пополнять пустые кредитки и платить за квартиру, а потом, выйдя из минуса, генерировать деньги на новую поездку в ЛатАм. Потому что да, я хочу поехать снова и снова. Просто чуть более подготовленная.
Но следующая серия, вероятно, будет в больнице. Уже завтра пойму, будут ли меня оперировать второй раз, потому что вместе с аппендицитом обнаружили кисту.
18 часов перелета — вышла, как после спа Так счастлива, что хакнула систему😭
В путешествии по Латинской Америке за несколько недель у меня было больше 10 перелетов. Самый длинный — Москва-Сан-Паоло с остановкой в Стамбуле: в небе проводишь 18 часов. А в дороге — порядка суток.
Моя формула идеального перелета сработала безотказно и на длинных, и на коротких перелетах. Про изотоник и гипоксен сказала в видео.
Еще один секретный ингредиент — лимфомиозот, капли, которые помогают от отеков, разгоняя лимфу. Терпеть не могу быть матрешкой, потому и до, и после перелета обязательно иду в зал, а в самолете принимаю капли.
Две дополнительные фишки мне подсказали подруги-медики. Это любое антигистаминное лекарство и витамин С. Последний я принимаю как шипучку, но не забываю про все остальные витамины, которые пью курсом.
Если у вас есть лайфхаки комфортных перелетов, пишите в комментарии❤️
Абсолютно нормальная практика местных — иметь два телефона. Хороший — для дома, а тот, что не жалко — на выход. Дико звучит? Но это — реальность.
Если выносишь из дома какой-то предмет, мысленно расписываешься в том, что можешь его лишиться. Случится так или нет — вопрос удачи, как и форма грабежа.
На кадрах видно, что вариантов быть ограбленным уйма. И я, кажется, пережила самый лайтовый вариант — у меня всего лишь выхватили телефон. Практически бесконтактно!
Но бывает, что подходят и просят отдать, причем сообщив пароль. Случается, что угрожают оружием. Может статься, что заберут не только мобильный, но и прочие вещи.
Бывает, что получается отбиться, если работает непрофессионал, либо подросток. Но так везет отнюдь не всегда.
И ключевое, что вам никто не поможет. Ни прохожие, ни полиция. Даже если сотни свидетелей. Это меня вообще не оставляло в покое, в следующей серии разбираюсь, почему окружающие бездействуют.
Вчера еще сделали с ребятами огроооомное дело: отсняли в госпитале хирурга, который меня оперировал. Разговаривали про медицину, грабежи (его обокрали 3 раза за прошлый год), про местных бандитов и их отношения с врачами.
Качество видео под большим вопросом, потому что времени было в обрез. Но у нас есть запись голоса и много хороших кадров, которые иллюстрируют слова (например, заснятые ограбления).
Очень хочу уже показать вам эти материалы, буду обрабатывать в самолете
Многие пишут, да и мне говорили про то, что нельзя доставать телефон на улице. Вообще. Я согласна, что использовать гаджет на улице — это почти что расписка в том, что ты готов его лишиться. Дело случая.
Местные всегда имеют 2 телефона. С тетрисом выходят из дома, дорогой девайс используют в пределах квартиры.
И вроде как безопасно в приличных кафе. Ан-нет. Только вчера знакомый в Рио брал интервью у человека, которого элегантно ограбили в ресторане в ТЦ в Сан-Паоло. Один из воришек будто случайно разлил кетчуп, начал извиняться, а второй взял рюкзак с ноутбуком и паспортами, пока внимание было на казусе.
Короче, ни о каком расслаблении речи нет. И больше всего меня удивляет, что никто не бежит за грабителем. Я наблюдала это, когда обокрали меня, а позже — на видео, где засняты кражи.
