zzbbaa 18+

Фурнитурки могут немножко отличаться по размеру от примера (например кисточка у Заночки может быть длиннее, или карабинчик Джабрюши может быть больше чем на фото

- А вон тот, - Джаббер ткнул в другую сторону, - вылитый мой сосед. Такая же морда тупая.

Занка прыснул, пихнув его локтем, но тут же снова прилип к стеклу. Он достал телефон и начал фотографировать - сначала рыбок, потом медуз, медленно пульсирующих в подсвеченной воде, потом какого-то лупоглазого обитателя, который выглядел так, будто его собрали из запчастей. Джаббер стоял за его плечом, иногда наклонялся ближе, иногда комментировал, иногда просто смотрел, как синий свет ложится на лицо Занки, как отражается в его глазах.

Они ходили от одного аквариума к другому, читали таблички с «биографиями» жильцов, спорили, у кого из рыбок самый нелепый вид, и пытались угадать названия. Занка оказался неожиданно азартным, а Джаббер - терпеливым, хотя обычно в музеях он начинал скучать уже через десять минут. Тут он смотрел то на рыбок, то на Занку и всё никак не мог решить, кто из них красивее.

Впрочем, ответ был очевиден.

И наконец они дошли до туннеля.

Это был огромный стеклянный коридор, уходящий куда-то в темноту, и первая секция встретила их медузами. Фиолетовый свет лился из аквариумов, затапливал всё вокруг, ложился на лица, делая их почти призрачными, неземными. Парни поднимали головы, замирали, и время будто замедлялось: над ними, в толще подсвеченной воды, плыли медузы, как живые фонари, сорвавшиеся с неба. Они то сжимались в тугие купола, то распускались, как цветы, которых не существует на суше, и в этом их неспешном танце было что-то гипнотическое. Занка засмотрелся так, что забыл моргать, и стоял, задрав голову, пока Джаббер не пихнул его локтем.

- Эй, ты там не уснул?

Занка моргнул, возвращаясь в реальность, и только покачал головой. Он отчётливо понял, что всё-таки стоит иногда выбираться из своей скорлупы. Не курсировать вечно по маршруту дом - учёба - магазин - дом, а заворачивать куда-нибудь ещё. В театры, например. Хотя... он покосился на Джаббера и едва сдержал смех. Этот в театр согласился бы только на что-нибудь пошлое - бурлеск, кабаре, может, стендап, где его самого бы выгнали за язык. Но точно не на оперу. От этой мысли Занка тихо засмеялся, и Джаббер тут же обернулся.

- Нет, ничего-ничего, смотри дальше! - Занка снова поднял голову.

Но Джаббер уже не смотрел на медуз. Он смотрел на Занку - на то, как фиолетовый свет скользит по его лицу, как дрожат ресницы, как губы всё ещё тронуты улыбкой. И пришла простая, в общем-то, мысль: у них очень мало совместных фотографий. Почти нет. Только случайные кадры, где они где-то там, с краю, будто не вместе. А ведь такие моменты хочется сохранить. Не в памяти даже - на бумаге, на экране, где-нибудь, где можно пересматривать.

- Иди сюда, - Джаббер взял Занку за плечо и потянул к стеклянной стене. Достал телефон, встряхнул висюльку на чехле, прицелился.

- Улыбочку!

Занка показал знак «мир» в камеру, а Джаббер, выждав ровно секунду, поцеловал его в щёку прямо во время снимка. Вышло немного смазанно - оба не удержались от движения, - но на память сгодится.

- Мог просто попросить, - пробормотал Занка, разглядывая фото. Улыбка у него была нежная, трепетная, и он не прятал её. Джаббер заметил это и чуть не расплылся в довольной ухмылке.

Занка взял его за руку и потянул дальше по коридору.

Они останавливались в каждой секции. У стаек серебристых рыб, вспыхивающих разом, как рассыпанные монеты; у скатов, распластавшихся по стеклу, как живые тени; у медленных черепах, которым не было никакого дела до посетителей. Фотографировались то на фоне воды, то на фоне друг друга. Джаббер корчил рожи, Занка закатывал глаза.

Последняя фотография была сделана на фоне акул. Те проплывали мимо, огромные и безразличные, а они стояли у стекла, и поцелуй на этот раз дошёл до губ.

Слоняясь по городу, они часто заворачивали головы в сторону океанариума, но вслух о нём никогда не говорили. Просто смотрели - будто между делом, - и шли дальше, засунув руки в карманы, делая вид, что это место их не трогает. А здание стояло на перекрёстке, как приглашение, от которого оба упорно отворачивались: слишком светлое, с витражами в виде волн, с колоннами, оплетёнными искусственными водорослями, с фонтаном у входа, который работал даже зимой. Дельфины на фасаде выгибали спины в вечном прыжке, рыбки застыли в разноцветном стекле, и вся эта красота почему-то казалась им обоим чем-то запретным. Как будто чтобы войти туда, требовался очень весомый повод.

В этот раз Занка остановился.

Не притормозил, не бросил рассеянный взгляд - именно остановился, посреди тротуара, и замер. Прохожие обтекали его, как вода камень. Джаббер, ушедший вперёд, обернулся только через несколько шагов, когда понял, что рядом больше нет привычного присутствия - ни шороха шагов, ни лёгкого касания плечом. Вернулся. Встал рядом. И теперь они оба смотрели на здание.

- Чего встал? - спросил Джаббер, хотя сам уже знал ответ. Знал, потому что и сам не раз ловил себя на том, что замедляется у этого фасада, рассматривает дельфинов, прикидывает, сколько стоят билеты, и не решается сделать последний шаг.

Занка не ответил. Он смотрел на рыбок в витраже, на то, как свет дробится в цветном стекле, и лицо у него было сосредоточенное, как перед важным решением.

- Внутри, наверное, темно, - произнёс он наконец. - И сине.

- Ага, - Джаббер качнулся с пятки на носок. - И рыбы плавают. Ого! Представляешь?

Занка покосился на него, слегка приподняв бровь, и после растёкся в улыбке, покачивая головой.

- Пошли уже, - сказал он и первым шагнул ко входу.

Джаббер смотрел ему в спину секунду, не больше, а потом ухмыльнулся - широко, до ушей, - и догнал его в два шага.

Удивительно, как быстро все дела ушли на задний план, стоило им свернуть с привычного маршрута. Ещё утром они планировали совсем другое: зайти в пару магазинов, может, перекусить, может, пройтись по набережной. Но теперь всё это казалось неважным.

Занка остановился у фонтана, пошарил по карманам и понял, что с собой ни одной монетки. Он уже собирался отойти, как Джаббер, стоявший рядом, молча разжал ладонь и протянул ему пенни. Монетка была тёплой - он, оказывается, всё это время крутил её в пальцах, пока они шли.

Странная традиция - сорить деньгами, бросая их в воду. Но оба знали, что без этого не уйдут. Занка сжал монетку, зажмурился на секунду и бросил. Она сверкнула в воздухе и ушла под воду, оставив за собой расходящиеся круги. Джаббер швырнул свою следом - небрежно, почти лениво, но желание загадал самое серьёзное из всех, что у него когда-либо были. Наверное. Они постояли немного, глядя, как монетки ложатся на дно среди таких же блестящих кругляшей, и молчали. Каждый о своём.

Потом Джаббер приобнял Занку за талию - легко, почти собственнически - и повёл ко входу.

Океанариум был новым. Его открытие крутили по всем новостям, и, как выяснилось, не зря. Уже у самой кассы их встретил особый полумрак: синеватый свет лился откуда-то из-под потолка, дрожал на стенах, и казалось, будто они ступили под толщу воды, а не под крышу. Воздух был прохладным и чуть влажным, пахло чем-то неуловимо морским. Билеты оказались дешевле, чем они ожидали, так что вскоре они уже шли по светящимся стрелочкам на полу, переходя от одной витрины к другой.

Первые экспонаты выглядели так, будто их подняли с затонувшего корабля: ржавые якоря, осколки посуды, обросшие ракушками, старые навигационные приборы под стеклом. Занка задерживался у каждой витрины, вглядывался в детали, читал таблички, а Джаббер шёл рядом и думал, что музейная часть - это, конечно, хорошо, но рыбок хотелось бы уже сейчас.

Рыбки появились в следующем зале.

Занка сразу оживился. Он ходил от аквариума к аквариуму, прилипая к стёклам, и тыкал пальцем в самых ярких обитателей:

- Смотри, вон та, с жёлтым хвостом. Она будто светится изнутри.