- А вон тот, - Джаббер ткнул в другую сторону, - вылитый мой сосед. Такая же морда тупая.

Занка прыснул, пихнув его локтем, но тут же снова прилип к стеклу. Он достал телефон и начал фотографировать - сначала рыбок, потом медуз, медленно пульсирующих в подсвеченной воде, потом какого-то лупоглазого обитателя, который выглядел так, будто его собрали из запчастей. Джаббер стоял за его плечом, иногда наклонялся ближе, иногда комментировал, иногда просто смотрел, как синий свет ложится на лицо Занки, как отражается в его глазах.

Они ходили от одного аквариума к другому, читали таблички с «биографиями» жильцов, спорили, у кого из рыбок самый нелепый вид, и пытались угадать названия. Занка оказался неожиданно азартным, а Джаббер - терпеливым, хотя обычно в музеях он начинал скучать уже через десять минут. Тут он смотрел то на рыбок, то на Занку и всё никак не мог решить, кто из них красивее.

Впрочем, ответ был очевиден.

И наконец они дошли до туннеля.

Это был огромный стеклянный коридор, уходящий куда-то в темноту, и первая секция встретила их медузами. Фиолетовый свет лился из аквариумов, затапливал всё вокруг, ложился на лица, делая их почти призрачными, неземными. Парни поднимали головы, замирали, и время будто замедлялось: над ними, в толще подсвеченной воды, плыли медузы, как живые фонари, сорвавшиеся с неба. Они то сжимались в тугие купола, то распускались, как цветы, которых не существует на суше, и в этом их неспешном танце было что-то гипнотическое. Занка засмотрелся так, что забыл моргать, и стоял, задрав голову, пока Джаббер не пихнул его локтем.

- Эй, ты там не уснул?

Занка моргнул, возвращаясь в реальность, и только покачал головой. Он отчётливо понял, что всё-таки стоит иногда выбираться из своей скорлупы. Не курсировать вечно по маршруту дом - учёба - магазин - дом, а заворачивать куда-нибудь ещё. В театры, например. Хотя... он покосился на Джаббера и едва сдержал смех. Этот в театр согласился бы только на что-нибудь пошлое - бурлеск, кабаре, может, стендап, где его самого бы выгнали за язык. Но точно не на оперу. От этой мысли Занка тихо засмеялся, и Джаббер тут же обернулся.

- Нет, ничего-ничего, смотри дальше! - Занка снова поднял голову.

Но Джаббер уже не смотрел на медуз. Он смотрел на Занку - на то, как фиолетовый свет скользит по его лицу, как дрожат ресницы, как губы всё ещё тронуты улыбкой. И пришла простая, в общем-то, мысль: у них очень мало совместных фотографий. Почти нет. Только случайные кадры, где они где-то там, с краю, будто не вместе. А ведь такие моменты хочется сохранить. Не в памяти даже - на бумаге, на экране, где-нибудь, где можно пересматривать.

- Иди сюда, - Джаббер взял Занку за плечо и потянул к стеклянной стене. Достал телефон, встряхнул висюльку на чехле, прицелился.

- Улыбочку!

Занка показал знак «мир» в камеру, а Джаббер, выждав ровно секунду, поцеловал его в щёку прямо во время снимка. Вышло немного смазанно - оба не удержались от движения, - но на память сгодится.

- Мог просто попросить, - пробормотал Занка, разглядывая фото. Улыбка у него была нежная, трепетная, и он не прятал её. Джаббер заметил это и чуть не расплылся в довольной ухмылке.

Занка взял его за руку и потянул дальше по коридору.

Они останавливались в каждой секции. У стаек серебристых рыб, вспыхивающих разом, как рассыпанные монеты; у скатов, распластавшихся по стеклу, как живые тени; у медленных черепах, которым не было никакого дела до посетителей. Фотографировались то на фоне воды, то на фоне друг друга. Джаббер корчил рожи, Занка закатывал глаза.

Последняя фотография была сделана на фоне акул. Те проплывали мимо, огромные и безразличные, а они стояли у стекла, и поцелуй на этот раз дошёл до губ.