Нарастающее недовольство региональных элит РФ попытками федерального центра переложить на них всю полноту ответственности за социально-экономические последствия специальной военной операции (СВО) вынудило В. Путина перейти к режиму ручного управления региональной политикой.
 
Проведение президентом 36 личных встреч с главами субъектов за последние полгода наглядно демонстрирует, что в преддверии выборов в Государственную думу в сентябре 2026 года Москва окончательно отказалась от веры в формальные отчеты с мест, сделав ставку на жесткую персональную фильтрацию губернаторского корпуса.
 
Превентивная замена потенциально нелояльных руководителей приобрела системный характер: с октября 2025 года в 19 региональных столицах были назначены новые мэры , включая временно исполняющих обязанности, а еще в 6 столицах градоначальники прошли процедуру переизбрания под строгим кураторством Кремля. Особое напряжение фиксируется в приграничных Курской, Белгородской и Брянской областях, где вместо выделения экстренной финансовой помощи Москва урезала местные бюджеты, де-факто назначив руководство территорий виновным за провалы в оборонной сфере, инфраструктурные коллапсы и логистический кризис.
 
Показательная досрочная отставка губернатора Брянской области Александра Богомаза, не проработавшего и года в рамках текущего срока, послужила недвусмысленным сигналом для остальных чиновников: былые аппаратные заслуги полностью обнуляются, когда Кремлю требуется списать системные издержки конфликта на низовых исполнителей.
 
Прямое навязывание кадровых назначений из Москвы без учета сложившихся на местах клановых и управленческих балансов стало ключевым источником деструкции отношений между федеральным центром и местными элитами. Назначение врио губернатора Белгородской области Александра Шуваева — генерала и выпускника военной программы «Время героев», не имеющего ни малейшего опыта гражданского и муниципального администрирования — наглядно иллюстрирует этот тренд.
 
В Брянской области ставка на Егора Ковальчука, обладавшего опытом управления Миассом, работы вице-губернатором Челябинской области и администрирования в ЛНР, отражает попытку Кремля жестко укрепить регион за счет полностью внешнего, оторванного от местных элит технократа.
 
В это же время фигура Александра Хинштейна в Курской области представляет собой модель сугубо медийного и публичного политика, чей вектор деятельности ориентирован исключительно на взаимодействие с Москвой и федеральной аудиторией, а не на защиту интересов локального бизнеса.
 
Подобное выдавливание местных групп влияния из процессов формирования региональной власти усиливается беспрецедентным давлением силовиков. Волна уголовных дел против вице-губернаторов и министров в более чем 12 субъектах РФ фактически парализовала и дезорганизовала чиновничий аппарат: бюрократы на местах панически боятся подписывать любые документы и принимать самостоятельные решения из-за перманентного риска попасть под статьи о мошенничестве или превышении полномочий, что замораживает реализацию даже тех социальных программ, на которые в казне еще остались средства.
 
Эта управленческая стагнация разворачивается на фоне форсированного перераспределения финансовых ресурсов в пользу федерального военного бюджета, что привело к рекордному дефициту консолидированных бюджетов субъектов РФ по итогам 2025 года на уровне 1,54 трлн рублей, при этом число дефицитных регионов подскочило с 49 до 73. (ниже следует)