Отчет зампреда Совбеза Дмитрия Медведева о том, что план по набору контрактников выполняется без сбоев, а разговоры о новой мобилизации — лишь происки врагов, наглядно знаменует финальный этап системного вырождения казенной ведомственной статистики.
 
Тот факт, что чиновник подкрепил свои заявления цифрами о привлечении за первые шесть месяцев 2026 года «около» 200 тысяч контрактников и 16 тысяч добровольцев, подчеркивает глубину затяжного институционального тупика маразмирующей и деградирующей правящей вертикали. Власть фактически расписалась в капитуляции перед реальностью, поскольку даже в этой приглаженной отчетности падение темпов набора очевидно: ровно год назад за аналогичное первое полугодие Медведев гордо рапортовал о «более» чем 210 тысячах контрактов и 18 тысячах добровольцев. Тщательные расчеты независимого эксперта Яниса Клюге наглядно подтверждают, что реальные темпы пополнения армии просели на 20% еще в начале года, и никакие бюрократические манипуляции с оговорками «около» не способны скрыть тот факт, что мобилизационный «добровольный» ресурс страны стремительно иссякает.
 
Особую порцию язвительного сарказма и откровенного издевательства вызывает триумфальный пассаж Медведева о том, что целых 40 тысяч человек из этого набора якобы пополнили ряды высокотехнологичных войск беспилотных систем. Комизм ситуации заключается в том, что всего за неделю до его бравурного спича на закрытой коллегии Минобороны заместитель министра сообщил о катастрофическом провале этого направления: при плане в 78 тысяч специалистов за полугодие ведомству удалось набрать жалкие 8 тысяч. Волшебное превращение 8 тысяч в 40 тысяч за семь дней наглядно доказывает, что зампред Совбеза либо цинично и топорно врет, либо армейское руководство в панике пошло на бюрократический подлог. Судорожная бумажная переброска людей означает лишь то, что в беспилотные подразделения массово и насильно вписали вчерашних пехотинцев, создавая абсолютно некомпетентные войска БПЛА и одновременно оголяя штурмовые части, лишившиеся критически необходимых наступательных ресурсов.
 
Эта латающая дыры фальсификация разворачивается на фоне масштабного кризиса, погружающего мыслящую часть общества в состояние глубокого исторического фатализма. Нехватка людей усугубляется новым безумным вызовом — необходимостью выделять огромные армейские силы на создание мобильных огневых групп (МОГов), которые теперь посменно круглосуточно дежурят везде: от крымских подстанций и трассы «Новороссия» до складов Wildberries под Рязанью и кораблей в Азовском море. Вместо реальных наступательных действий на Малую Токмачку, остатки боеспособных подразделений вынуждены охранять тыловую гражданскую инфраструктуру от регулярных прилетов дронов.
 
Жертвуя качеством войск ради удержания красивых цифр в докладах, руководство лишь ускоряет процессы системного саморазрушения, ведь, как писал выдающийся русский сатирик Михаил Салтыков-Щедрин - «вводя в государственное управление элементы театральной декорации, министры часто забывают, что бутафорские пушки не стреляют, а картонное войско способно защитить лишь от бумажного врага».
 
В конечном счете, эта слепая вера в то, что затяжной кадровый голод на передовой можно перекрыть победными реляциями и приписками, окончательно лишает страну военной перспективы, приближая экономику и армию к неотвратимому инфраструктурному коллапсу.