Что не стала включать в свой текст: кажется, что послесловие Оксаны Разумовской нужно нахально читать как предисловие — она не только подробно описывает контекст «Повести об ужасе» Эдит Биркхед, но и бегло определяет разницу между terror (вынесенным в название) и horror (почти всегда ассоциирующимся у нас с термином «ужаса»). Разумовская ссылается на Эдмунда Берка, который в «Философском исследовании о происхождении наших идей возвышенного и прекрасного» говорит о страхе как о высокой эмоции, манкой загадке, позволяющей выходить за рамки осознаваемого и стремиться к возвышенному. Horror же — страх физический, сопряженный не столько с метафизическим, сколько с бытовым и даже вызывающим отторжение. Впрочем, сначала эту границу размыл Фрейд, предложив категорию «Жуткого», а уже современный ужас как раз и старается играть на рубеже обеих территорий, смешивая эстетическое и отвратительное; условные «Мученицы» Ложье — безупречный пример этих исследований.

Как бы то ни было, «Повесть об ужасе» — превосходная издательская и переводческая находка: и образец мысли эпохи fin de siècle, и каталог утраченных произведений готической литературы, ко многим из которых нам еще обязательно предстоит вернуться.