Нисколько не раздосадована, но скорее удивлена внезапному взлету Obession — и одновременно вижу в этом определенную закономерность. Фильм не показался мне особенно выдающимся, скорее, удачно совпавшим с моментом, когда романтический жанр перестал дрейфовать в сторону хоррора и закрепил эту жанровую аномалию в роли гаранта прокатного успеха.

Ромхоррор сегодня выполняет ту же функцию, что и готическая литература XIX века — тогда общество пыталось переосмыслить страхи, связанные с сексуальность, браком и семейной жизнью, через истории о вампирах, проклятых замках и призраках. Сейчас те же тревоги возвращаются в новой форме — через истории об эмоциональной зависимости, токсичных отношениях и абьюзе. Obsession мало примечателен формой, визуальными решениями или сложностью нарратива, но ему удалось вскрыть некий коллективный нарыв: то ли воспоминания о безответной любви, то ли травмы эмоционального насилия, то ли страха потери собственных границ в романтических отношениях. Удушающий, лишенный привычной зрительской симпатии к герою, где-то непоследовательный — и все же цельный, потому что точно передает ощущения, которые трудно рационализировать, но легко узнать.

И надо сказать, что, очевидно, последние полтора месяца богаты на другие жанровые находки: Undertone напугал первым со времен Sinister; Widow’s Bay смотрится взахлеб и поражает разделением территорий страшного и комичного; Faces of Death продемонстрировали собой образец смелой и гармоничной интерпретации классики; даже слабый Шурале по-своему очаровал Михайловым, Гилевым и этой наивной смелостью оставлять в сценарии диалоги, свойственные разве что совсем неопытной и молодой руке. Меньше прочего писали, кажется, о They Will Kill You Кирилла Соколова — как о попытке вернуть тарантиновскую энергию в состояние, где она еще не стала цитатой самой себя. Здесь есть и гротескно-комиксные схватки, и любовь к диалоговой дуэли, и привычная для этого наследия игра с насилием как с формой комедии, и ощущение, что сюжет важен ровно настолько, насколько он позволяет героям выходить из себя. Но при этом Соколову удается избежать чистой стилизации: за внешней вычурностью и жанровой бравадой проступает довольно холодная конструкция, в которой насилие уже не эффект, а почти неизбежная грамматика мира.

Впереди Hokum, Backrooms, Gunche, Her private hell. Выходит, what a time to be alive, если ты любишь хорроры.