НАШЕ ОТНОШЕНИЕ К СМЕРТИ

Вроде бы широко известно, что смерть естественна и неизбежна для каждого. Но культура наша устроена так, будто дела обстоят иначе: разговаривать о смерти не любят, это сложно, да непонятно какие слова использовать. Так и выходит, что смерть отодвигается в сторону, ее будто не существует вовсе. Мы в страстях или мысленно можем желать смерти тем, с кем не согласны, можем говорить что-то в духе «такое ощущение, что я сейчас умру», мы активно пользуемся словом, которое полностью затмевает смерть как таковую. Если речь идет о «я боюсь умереть», то речь скорее идет о боли расставания с близкими, о страхе перед болезнями, немощностью тела, страданий. Со смертью же непосредственно мы столкнуться не можем.

Даже когда умирает кто-то из наших близких, нам больно от собственной потери, сложно себе вообразить, что же такое внезапное вдруг вторглось в ткань нашей жизни: «что же случилось?» — задаемся мы вопросом. Вздыхаем, удивляемся, подчеркиваем случайную причину этой смерти — болезнь, аварию или преклонный возраст. Смерть становится случайной, а не неизбежной. Мы живем, веря в то, что бессмертны, смерть вытеснена, выписана за порог нашей ей жизни — поэтому вокруг создается множество ритуалов, чтобы хоть как-то обрамить ее. И когда она приходит — непременно нужно объяснить ее каким-то внезапным обстоятельством.

К умершему мы проявляем особое отношение, прощаем, перестаём критиковать и считаем вполне естественным восхвалять его у могильной плиты. Однако, мёртвый уже не нуждается ни в прощениях, ни в похвалах.

Собственную смерть и вовсе невозможно представить, даже когда мы пытаемся, то все равно остаёмся в качестве наблюдателя. Бессознательно мы убеждены, что бессмертны. В мире вымысла мы находим множество жизней, в которых нуждаемся — в играх, кино, театре мы находим тех, кто умеет умирать. В это случае мы не ужасаемся, ведь у нас есть ещё одна запасная — наша реальная жизнь. Раньше с той же целью общества и религии изобретали предыдущие и следующие жизни, духов и другие формы существоания.

Стало быть, никакой изначальной веры в смерть в нас нет. Возможно, в этом даже состоит секрет героизма, обоснование которого покоится на суждении, что собственная жизнь не может быть такой ценной, как некоторые абстрактные вещи.

Война неизбежно актуализирует вопрос смерти — множество смертельных случаев кажутся нам страшно ужасными. Это, конечно, ужасно, но разве ужасы не случаются в жизни?

Когда каждый день умирают сотни, на смерть уже становится сложно закрывать глаза, и это уже никак на случайность не спишешь. Если взять историю, которую мы изучаем, по сути, это история войн, убийств и смертей — чему бы, казалось, тогда удивляться? Однако, на страницах книг остаются лишь слова.

Смятение и параллич, которые переживает человек в настоящем, связан с тем, что то, что было вытеснено, дает о себе знать. В такой ситуации мы уже не можем сохранить прежнее отношение к смерти, а с новым совладать не получается.

Возникает логичный вопрос: как же совладать с необходимостью и неизбежностью? На который, впрочем, чудодейственного ответа нет — научиться с этим жить. Преимущество здесь скорее в том, что когда больше учитывается правдивость, казусы жизни становятся для нас более терпимыми.

#психоанализ