ЧТО ПРОИСХОДИТ В КАБИНЕТЕ ПСИХОАНАЛИТИКА

Ткань психики можно буквально прочитывать как материю, которая соткана из смещений, сгущений, экивоков, омофонов — это один вид нити, в основе которой язык. И второй вид — это наши представления о себе, о других людях, о мире — то, что рисует нам воображение. У нас нет иного доступа к реальности кроме как через представления и сеть языка.

У каждого эта ткань неповторима. Нет неправильной, деструктивной, более качественной или более ценной ткани психического — такие категории не работают в мире уникальности каждого узора. Так же и нет единого способа иметь с ней дело. Бесполезно пытаться сделать из мешковины шелк, потому что нет таких категорий как мешковина и шелк. Представьте себя в мире персидских ковров ручной работы.

Как же тогда мы можем иметь дело с психикой?
С помощью анализа мы можем разобраться как эта ткань плетется, можем найти те моменты, где она никак не может перестать плести одно и то же, можем ее резать.

Как это происходит?
Что делает аналитик и анализант — они что-то делают вообще?

В кабинете аналитик делает акценты на том, из чего плетется лоскутное одеяло психической реальности человека. Он слушает, но отводя смысл, нарратив страдания, симптома на второй план. Он слушает на предмет повторений, на предмет тех мест, где ткань рвется, как она тревожно пытается залатать дыру, соскальзывает, в каком направлении она идет, где не стыкуется сама с собой — он слушает субъект бессознательного, который «вторым слоем» проговаривается в речи, наполненной смыслом, страданием, восхищением — да чем угодно.

Но что если человек не говорит?
Если нет речи, это не значит, что субъект не говорит. Молчание — это тоже своего рода говорение. Наше тело «прошито» нитью языка — у органов есть названия, у боли есть объяснение, есть представления о себе как о теле, поэтому в коммуникации задействовано и оно в том числе. Можно молчать, но говорить телом.

Если анализант говорит и говорит, производит нескончаемый поток речи, нагромождает, городит огороды и баррикады из смысла — скорее всего он производит одно и то же без какой-то возможности остановиться. Может быть, что его и самого уже тошнит от этого, но остановить бег по кругу как будто бы невозможно — что-то внутри него продолжает это делать и получать своего рода удовольствие.

В таком случае аналитик совершает некоторого рода «разрез» — словом, прерыванием сессии или каким-либо другим актом — каждый отдельный случай уникален и аналитик ориентируется на особенности психической ткани конкретного человека.

И какая у этого цель?
В анализе нет цели излечить человека от его страдания (однако это может быть побочным эффектом), задача анализа — диалектизировать то, что говорится, указать на двусмысленность, преломить луч восприятия — после чего ткань может начать плестись в другую сторону или перестать вырисовывать одно и то же.

По итогу анализа невозможно выйти прежним, даже если работа идет медленно. Меняются позиции человека по отношению к себе, своей истории, своему месту, в отношениях с другими и с миром.

Анализ — это работа?
Если вы-таки дошли до аналитика и думаете: «ну все, сейчас я стану совершенно другим человеком» — не совсем так, потому что придется самому трудится. Никто за вас вашу ткань не перекроит, придется торить новые пути своими усилиями. Конечно, аналитик тоже работает и содействует аналитическому процессу, но вся практика не более чем прелюдия к поступку человека. То есть что-то поняв, с этим еще что-то нужно сделать.

В процессе психоанализа человек сталкивается с поворотами, которые сподвигают его к действию. Можно сказать, что психоанализ способен вырвать человека из его прежней позиции, выманить из привычной ракушки с привычным обзором пейзажа, и дать возможность радикальной трансформации, сменив свои позиции.

⁠
#психоанализ