​ПОБОЧКИ ГЛОБАЛИЗМА

Определила тут себе область интереса на ближайшее время: психоаналитический взгляд на ответы субъектов на современные изменения, будь эти ответы симптомами, социальными феноменами или объектами творчества. Творчество и симптомы появились в одном фокусе неспроста. Актуальное искусство всегда является ответом на современные веяния в обществе. То же самое и с симптомами. Cимптомы — это тоже творчество. Вот так-то.

В мае была на ярмарке искусства в Севкабеле, которая была посвящена теме «Arts & crafts», а оттуда прямиком отправилась по городам с русской аутентикой. Я и сама попала в тренд переосмысления локальных традиций, что еще только подогрело вопрос «а что, собственно, происходит?». Все последние крупные биенналле посвящаются теме локальных культур, это часто связывают с миграционной историей и колонизацией, но мне видится, что назрела и вызрела усталость от догмата глобализма. Это заметно и по тому, что Суздаль стал новой Меккой модников. Да-да, можно сказать, что все дело в культурной изоляции России, спору нет, но откуда тогда те же тенденции на мировых биенналле? Предлагаю посмотреть на этот феномен как на результат глобализма и переизбытка информации.

Если во времена Фрейда проблемой было то, что все самое сладенькое запрещено, то сейчас же переизбыток этих «сладеньких» объектов. Их такое количество, что становится уже тошно. Кого в наше время не тошнило от количества просмотренных reels или новостей?

И какой мы видим ответ?

Стремление в «деревню» за аутентикой является попыткой ухватить хоть немного свежего воздуха в назидающем требовании «продолжай крутить педали в обороте информации» (не важно причем, продуцировать или потреблять эту информацию). Это попытка взять передышку в мире, где ты все время должен быть на связи, on-line. В мире, который переполнен взглядами и интерпретациями.

Более хардкорный способ взять передышку — это усталость и депрессии. Человек, который не может встать с дивана, полностью выпадает из связей. Это может доходить до идентификации с отброшенным, мусорным объектом, непригодным для «общества кручения педалей». Мусор вообще является побочкой нашей цивилизации, которая, очевидно, с ним не справляется (эта тема, кстати, тоже актуальна сейчас в искусстве).

Прогресс всегда продается под титром улучшения, но человек не робот, в нас живет множество влечений, и никогда не знаешь, какими реальными феноменами обернется новый виток прогресса. В этом плане, интерес к локальному, аутентичному и тактильному можно прочитать как усталость от глобального, безликого и виртуального. И вот он, продукт этого прогресса, уникальный носитель бежевого тренча в уникальной кофейне с уникальными выбеленными стенами, сидит потеряно с тем же вопросом «а я то какой?»

Что же может предложить психоанализ в мире, где всего так много, так много интерпретаций, но где в этом всем ты не ясно? Если пациентов Фрейда удивляли его конструкции, то сейчас все сыты интерпретациями про Эдипа, защиты и способы привязанности.

Психоаналитическая работа в переполненном интерпретациями мире строится иным образом. Психоанализ действует не только в логике установления связей, но также в очерчивании и изоляции «своего локального». Своим локальным я тут называю нечто, что в психоаналитической работе выделяется как то, что имеет отношение к способу жить данного конкретного человека. Когда эти элементы выделены, нет необходимости вовлекаться во все, что тебе подкидывает этот мир, нет необходимости наворачивать круги интерпретаций и крутить педали в информационном адском котле. Это дает ощущение глотка свежего воздуха и пространства для жизни без радикальных выпадений.