БЫТЬ ГЕРОЕМ ЖЕЛАНИЯ

Если в психоанализе мы не пытаемся буквально вылечить от симптома, то что же мы делаем, спрашивается? В сторону чего держим путь?

Работа аналитика направлена на то, чтобы нащупать субъективное желание среди шелухи морали, социальных норм и воображаемых идентификаций и дать ему место проявиться.

Вписываясь в общество, человек сталкивается с тем, что «правильно», «хорошо бы…» или «принято» желать, но все это не имеет никакого отношения к его субъективному желанию. Также и требования Сверх-Я, терроризирующие чувством вины, не являются им, а скорее становятся маркером тех точек, где мы предаем свое желание. Чувство вины возникает из-за давления Сверх-Я — и это прямой знак того, что мы отказываем себе в том, чего тайно желаем, желание субъекта остается отложенным до неопределенного срока и подменяется службой во имя блага. Здесь появляется презрение и к другим, и к себе.

Что такое субъективное желание?

Это тот элемент личной мотивации, который обнаруживает Фрейд и следует за ним. Это то, что определяет поведение за пределами категории «блага», будь это благо собственное, другого или благо общества. Это не желание счастья, а вполне может и не-счастья, что порой внушает ужас. Оно всегда вновь возвращается и дает о себе знать — отсюда конфликты человека и предписаний традиционной этики. Вплоть до банального: «все говорят что я должен найти себе пару и завести детей, но мне это не удается — значит я ненормальный, вылечите меня, доктор».

В каком-то смысле психоаналитическая этика является этикой перевернутой. Ориентируясь исключительно желанием субъекта, она противостоит внешним предписаниям, исходящих от глашатаев морали. Суть анализа не в подавлении страстей, а выведение их на поверхность, восстановление путей, которыми следуют влечения, восстановление связей и логики.

В чем цель анализа?

Цель анализа — не формирование «хорошего» человека, удобного для других, а обнаружение желания конкретного субъекта. Возвращение на тот путь, где есть «нечто, что есть определенно наше дело».

Как это происходит?

Педантичное выслушивание речи, восстановление логических связей, внимательность к местам, где субъекта «включает» — это постепенно приводит и к пере-конструированию симптома. Если желание излишне деструктивно — мы создаем изобретение, которое позволит субъекту не убить себя.

Кто такой герой желания?

Это тот, кто действует, ориентируясь желанием вопреки всему (в случае «Антигоны» даже вопреки угрозе своей смерти). Это тот, кто не сдает позиции в том, что является его особым делом. Кто готов уплатить цену по этому обязательству, и это единственная цена, которую следует заплатить. Обязательство перед тем, что конституирует его как субъекта.

В каком-то смысле такой путь становится личным произведением искусства. Не только этической, но и эстетической практикой. Конечно, если мы не подменяем искусство карамельно-ванильным миром. Существует ли сейчас еще где-то идея, что единственное произведение искусства, о котором следует позаботиться — это твое собственное существование?