Ноль_инсайда

ненавижу восьмерки. Я это понял и как зритель, и как автор. Мне тяжело и смотреть, и снимать восьмерки. Во снах нет никаких восьмерок.

Cценарий как таковой — тоже изжившая себя форма, и он нужен для коммерческих проектов, потому что продюсерский центр утверждает что‑то, чтобы планировать некую успешность и так далее. Мы не связаны ни с какими продюсерскими центрами, поэтому можем менять сценарий так, как хотим. У нас чаще всего используются только эпизодник и ролевая игра, под которую фильм может подстраиваться. Я даю очень большую свободу актерам и, более того, подстраиваю фильм под актера, а не актера под фильм. И никогда не ломаю актера, не добиваюсь от него того, что ему несвойственно. Мой метод — скорее коллективная медитация.

Я смотрю на процесс, как будто я уже видел этот фильм. Пытаюсь понять, соответствует он тому, что я видел, или нет. Это как музыкальный слух.

1. Современный человек живёт в ролевой экономике.
2. Мы расходуем энергию не на творчество, а на поддержание образа.
3. Роль — профессионала, родителя, духовного человека, лидера — становится нашей защитой от хаоса бытия.
4. Мы верим, что она и есть «я».
5. Но роль — это инструмент выживания, не инструмент творчества.
6. Когда роль рушится, человек переживает кризис — и именно в этом месте рождается энергия творения.
7. Суть — не личность и не биография.
8. Это присутствие, которое способно свидетельствовать и создавать.
9. Когда роль временно обнуляется — через кризис, боль, утрату, медитацию или акт искренности — психика высвобождает энергию, раньше потраченную на поддержание формы.
10. Это и есть творческая энергия — не внешнее вдохновение, а возвращение к источнику.
11. Настоящий творец не делает — через него делается.
12. Обнуление роли — не потеря, а возвращение к свободе быть каналом жизни.
13. Психологически творчество рождается в пространстве между старым и новым «я».
14. Когда мы не знаем, кто мы, но ещё не построили новый образ — возникает пустота.
15. В ней страшно, но именно она является маткой творения.
16. Все великие творцы — прошедшие через утрату образа: личного, социального, духовного.
17. Пустота — это не отсутствие, это поле всех возможностей.
18. Обнуление роли — не событие, а практика.
19. Вопрос не «кем быть?», а «из какого состояния творить?».
20. Чтобы войти в состояние творца, нужно:
— замедлиться (остановить автоматическую игру ролей);
— вынести тишину и не-знание;
— согласиться с уязвимостью;
— осознать импульс жизни, который сам начинает творить.
21. Энергия творчества появляется, когда исчезает контроль и возвращается доверие.
22. Творец — это не функция и не статус.
23. Это состояние, в котором сознание перестаёт отождествляться с ролью и становится чистым восприятием.
24. Тогда всё, к чему оно прикасается, оживает.

— Тогда что же мы принимали? — спросил я. — Какое вещество позволило нам достичь особого состояния сознания? Какой препарат перенес нас в Страну Чудес? А может, мы просто неумеренно пили теплый gin and tonic?
— Я? — покраснела она. — Я ничего не пила... То есть только один малюсенький глоточек... Ну, может, два... Или три... Но ведь на бутылочке была бумажка с надписью «Выпей меня». Это никак не могло мне повредить.
— Ну, буквально я прямо-таки слышу Дженис Джоплин .
— Простите?
— Не важно.
— Ты хотел сказать, как тебя зовут.
— Честер. К твоим услугам.
— Честер находится в графстве Чешир, — гордо сообщила она. — Я недавно учила в школе. Значит, ты Чеширский Кот? А как ты собираешься мне услужить? Сделаешь что-нибудь приятное?
— Просто не сделаю тебе ничего неприятного, — улыбнулся я, показывая зубы и окончательно решив все-таки отправить ее в распоряжение Мэб и Les Coeurs. — Считай это услугой. И не рассчитывай на большее. До свидания.
— Хм-м-м... — замялась она. — Хорошо, сейчас я уйду... Но сначала... Скажи, что ты делаешь на дереве?
— Лежу в графстве Чешир. До свидания.
— Но я... Я не знаю, как отсюда выйти.
— Я просто хочу, чтобы ты удалилась, — пояснил я. — Потому что если ты намерена выйти совсем, то это напрасный труд, Алиса Лидделл. Отсюда выйти невозможно.
— Не поняла?
— Отсюда невозможно выйти, дурашка. Надо было смотреть на обратной стороне бумажки. Той, что была на бутылочке.
<...>
— Ты говоришь сплошными загадками... — начала она, и глаза у нее вдруг сделались круглыми. — Эй-эй... Что с тобой? Чеширский Кот? Не исчезай! Не исчезай, пожалуйста.
— Дорогое дитя, — мягко сказал я. — Это не я исчезаю, это твой мозг перестает функционировать, теряет способность даже к горячечному бреду. Прекращает работать. Другими словами...
Я не докончил. Как-то не мог решиться докончить, дать ей понять, что она умирает.
— Я снова вижу тебя! — торжествующе воскликнула она. — Ты снова здесь. Не делай так больше. Не исчезай так неожиданно. Это ужасно. От этого кружится голова. До свидания, Чеширский Кот.
— Прощай, Алиса Лидделл.

«Руслит теряется — проходит либо что-то уже с премиями / хорошими продажами на своем рынке, либо квир-тематика (кстати, уже сильно меньше — комм. от меня), либо политика. Почти ни у кого нет ридеров со знанием русского, их надо искать, это лишние телодвижения».

«У нас любят размусоливать ощущения, описания. А там часто хотят увлекающий сюжет и действие».

«Много книг, которые выходят на русском и считаются на российском рынке бестами, для англоязычного рынка написаны слабо».