Канал подкаста «Спроси переводчика», в котором мы разбираемся, как начать и как на самом деле выглядит профессия переводчика книг для детей, подростков и юных взрослых.
https://sprosi-perevodchika.mave.digital
▼
Для связи: Лена Сорокина
@thisusernameisok
Post #1811
374
Forwarded from Катя переводит и редактирует
Переживания писателя, который узнал, что его будут переводить.
«В прошлом году я продал один рассказ для публикации на иностранном языке. <…> Я сразу оживился. <…>
Меня… будоражила возможность публикации за рубежом, я тут же смогу запостить это у себя на странице, соберу лайки, а если повезёт, один-два таких лайка обернутся в покупку книги. К началу года деньги не помешали бы, так как я хотел переехать в квартиру побольше. <…>
…Хекла выбрала последний рассказ. “Из праха”. Так он назывался.
<…> И только тогда я узнал, что рассказ будет опубликован не на английском или исландском языке, оказалось, сборник выпускают в рамках программы по сохранению языков. Так они хотят сохранить письменность практически мёртвого языка какого-то племени, оставить его хотя бы в исторической памяти. Что это был за язык и о каком племени шла речь — на это Хекла не дала ответа…
После этого со мной связался редактор и переводчик сборника. Он писал на венгерском, хотя я бы больше обрадовался переписке на английском, потому что было очевидно: редактор венгерского не знает. Либо у него были чудовищные пробелы в знаниях, либо он пользовался Гугл-переводчиком, вбивая к тому же сообщения не на родном языке. Так что мне пришлось продираться сквозь смыслы коротких, всего на одну-две строчки, сообщений, от которых веяло враждебностью, а от каждого словосочетания у меня, как у носителя языка, просто шла кровь из глаз. Я пытался понять, чего же от меня ждут: пояснений к тексту на английском или венгерском, комментариев к типичным венгерским оборотам или культурному контексту? К истории? Что-то обо мне? После того, как я не получил ответа на эти вопросы, точнее сказать, вообще никакого ответа не получил, я начал задавать конкретные вопросы по выставлению счетов и оплате. <…>
Я бы окончательно потерял надежду опубликовать рассказ, если бы не обнаружил в почтовом ящике конверт [с гонораром]. <…>
…Спустя пару недель я все же получил свой авторский экземпляр. <…>
Я нашёл свое имя в содержании, хотя оригинальное название рассказа в нем указано не было, или было, но я не сумел его прочитать. Кроме собственной фамилии, я в общем-то ничего не смог понять в этом тексте, так как язык, на котором был издан сборник, не использовал ни латиницу, ни кириллицу, ни греческий алфавит, ни арабскую вязь. Не знай я, что передо мной текст, я бы скорее принял сборник за творческий эксперимент или практикум по каллиграфии, а не за антологию, но, кстати, не сказал бы, что текст, точнее, эти якобы буквы выглядели эстетично. Знаю, некрасиво говорить так про другие культуры и языки, но эти значки, беспорядочно разбросанные по страницам, скорее походили на уличный мусор, при виде этих страниц у меня по спине пробежался мороз.
Но какая разница? Меня напечатали! <…>
Мой рассказ был четвёртым по счету. Моё имя было несколько искажено, но я списал это на то, что мы тоже переводим Жюля Верна на венгерский как Дюлу Верна. Конечно, я был рад, но, как всегда, искал подвох. И всё-таки нашёл.
Потому что название, которое я так хорошо знал, ведь это я дал его рассказу, на этом языке состояло, по-видимому, из четырёх слов. Я бы радовался и дальше, но мой взгляд то и дело останавливался на пробелах между словами. Эти пробелы меня напрягали. Я намеренно назвал рассказ “Из праха”. Люблю такие волнующе короткие заголовки. Я бы спокойно принял название, если бы в нём было два или три слова. На английский его можно перевести двумя словами, на немецкий, пожалуй, тремя. Кто знает, может, у этой народности нет выражения “из праха в прах”, тогда каким-то образом им пришлось расширить название, например, “Человек, созданный из праха”, или “Певица, созданная из праха и в прах обратившаяся”, хотя в последнем случае язык скорее должен был обладать поэтической лаконичностью.
Это не давало мне покоя».
(Аттила Вереш, «Восстанавливая реальность», перевод Людмилы Кулаговой и Ксении Лобановой)
«В прошлом году я продал один рассказ для публикации на иностранном языке. <…> Я сразу оживился. <…>
Меня… будоражила возможность публикации за рубежом, я тут же смогу запостить это у себя на странице, соберу лайки, а если повезёт, один-два таких лайка обернутся в покупку книги. К началу года деньги не помешали бы, так как я хотел переехать в квартиру побольше. <…>
…Хекла выбрала последний рассказ. “Из праха”. Так он назывался.
<…> И только тогда я узнал, что рассказ будет опубликован не на английском или исландском языке, оказалось, сборник выпускают в рамках программы по сохранению языков. Так они хотят сохранить письменность практически мёртвого языка какого-то племени, оставить его хотя бы в исторической памяти. Что это был за язык и о каком племени шла речь — на это Хекла не дала ответа…
После этого со мной связался редактор и переводчик сборника. Он писал на венгерском, хотя я бы больше обрадовался переписке на английском, потому что было очевидно: редактор венгерского не знает. Либо у него были чудовищные пробелы в знаниях, либо он пользовался Гугл-переводчиком, вбивая к тому же сообщения не на родном языке. Так что мне пришлось продираться сквозь смыслы коротких, всего на одну-две строчки, сообщений, от которых веяло враждебностью, а от каждого словосочетания у меня, как у носителя языка, просто шла кровь из глаз. Я пытался понять, чего же от меня ждут: пояснений к тексту на английском или венгерском, комментариев к типичным венгерским оборотам или культурному контексту? К истории? Что-то обо мне? После того, как я не получил ответа на эти вопросы, точнее сказать, вообще никакого ответа не получил, я начал задавать конкретные вопросы по выставлению счетов и оплате. <…>
Я бы окончательно потерял надежду опубликовать рассказ, если бы не обнаружил в почтовом ящике конверт [с гонораром]. <…>
…Спустя пару недель я все же получил свой авторский экземпляр. <…>
Я нашёл свое имя в содержании, хотя оригинальное название рассказа в нем указано не было, или было, но я не сумел его прочитать. Кроме собственной фамилии, я в общем-то ничего не смог понять в этом тексте, так как язык, на котором был издан сборник, не использовал ни латиницу, ни кириллицу, ни греческий алфавит, ни арабскую вязь. Не знай я, что передо мной текст, я бы скорее принял сборник за творческий эксперимент или практикум по каллиграфии, а не за антологию, но, кстати, не сказал бы, что текст, точнее, эти якобы буквы выглядели эстетично. Знаю, некрасиво говорить так про другие культуры и языки, но эти значки, беспорядочно разбросанные по страницам, скорее походили на уличный мусор, при виде этих страниц у меня по спине пробежался мороз.
Но какая разница? Меня напечатали! <…>
Мой рассказ был четвёртым по счету. Моё имя было несколько искажено, но я списал это на то, что мы тоже переводим Жюля Верна на венгерский как Дюлу Верна. Конечно, я был рад, но, как всегда, искал подвох. И всё-таки нашёл.
Потому что название, которое я так хорошо знал, ведь это я дал его рассказу, на этом языке состояло, по-видимому, из четырёх слов. Я бы радовался и дальше, но мой взгляд то и дело останавливался на пробелах между словами. Эти пробелы меня напрягали. Я намеренно назвал рассказ “Из праха”. Люблю такие волнующе короткие заголовки. Я бы спокойно принял название, если бы в нём было два или три слова. На английский его можно перевести двумя словами, на немецкий, пожалуй, тремя. Кто знает, может, у этой народности нет выражения “из праха в прах”, тогда каким-то образом им пришлось расширить название, например, “Человек, созданный из праха”, или “Певица, созданная из праха и в прах обратившаяся”, хотя в последнем случае язык скорее должен был обладать поэтической лаконичностью.
Это не давало мне покоя».
(Аттила Вереш, «Восстанавливая реальность», перевод Людмилы Кулаговой и Ксении Лобановой)
- ❤ 17
