Итоги исследовательского года (часть 1)
Завершился второй год работы лаборатории «Молодежная политика», и он был плодоносным на идеи и публикации.

Теория молодежи
В этом году мы сформировали подход к изучению молодежи на основе идеи социального наследования. Молодежь – это не социальная категория, а социальный процесс: старшие передают младшим ресурсы и ответственность за будущее, а младшие принимают. Фундирующая статья по теории наследия пока не вышла, но в НОП можно почитать конспект семинара. Мы считаем, что это очень плодоносная в смысле Томаса Куна теория, и уже провели два эмпирических исследования в ее логике: про младшую страну молодежи (12-18 лет) и про социальное наследование в атомной отрасли.

Критика теории поколений
Мы усомнились в «профанной» версии теории поколений, которая делит людей во всем мире на «зумеров», «миллениалов» и так далее. Исследование протестов в Непале, которое мы с Ильей Яськовым и Марией Сергеевой провели на материале миллиона сообщений в дискорде (где эти протесты координировались), утвердили нас в этих сомнениях. Для молодых непальцев «быть зумером» – не свойство, а сформированная временная идентичность. Исследования российской молодежи в регионах, где в этом году проходили губернаторские выборы, показали: молодые россияне не очень похожи на зумеров из рилсов.

Ценности и историческая память
Уже можно подвести промежуточные итоги двухлетнего цикла исследования трансляции и принятия ценностей (это две стороны одной социальной медали) на разном материале: активисты ВФМС, младшая страта молодежи, студенты спортивных вузов и др. Промежуточный вывод такой: Молодежь в целом лояльно принимает ценности Указа №809, хотя не все формулировки понимает одинаково хорошо. Более того, в картине мира молодежи традиционные ценности не входят в противоречие с «ценностями модерна» (личный успех, благополучие, развитие). При этом важно исследовать ценности а) в их конкретном выражении (не «приоритет духовного над материальным», а «Троица Андрея Рублева»); б) в контексте исторической памяти (например, мы увидели, что у технологической молодежи реальная историческая память не простирается дальше советского периода); в) с учетом возможности «гиперпринятия» отдельных ценностей, доходящего до экстремальных форм.

Формирующий опыт
Мы укрепились в мысли, что базовый инструмент молодежной политики – это личностно значимый формирующий опыт. Двухлетний цикл исследований «обучения служением» показал, что опыт «я сделал в моей стране что-то хорошее и значимое» существенно влияет на гражданственность, патриотизм, просоциальные установки. В этом году мы (в первую очередь - Владимир Никольский) исчерпывающим образом описали, при каких условиях эта технологий эффективна (свобода выбора проекта, встречи с благополучателем, особая роль наставника и др.). Мы сделали ход к обобщению вопроса об опыте на «не образовательные» пространства: вместе с одним из ведущим исследователем социальной агентности Павлом Сорокиным и координатором всероссийской программы открытия сети «точек кипения» Любовью Кириенко подготовили исследование формирующего опыта в «точках» (почитайте, кстати: совсем свежая статья, буквально позавчера вышла). А еще мы провели полугодовой семинар об опыте в коллективе, описали ряд советских практик коллективистского образования и предлагаем общему вниманию сборник статей «Коллектив, группа, сообщество».