​​🇷🇼 «Взвешены и измерены». Об «Африканском Сингапуре»

В июне власти Руанды пересмотрели пущенную еще в 2001 г. программу социально-экономического стратифицирования населения (убудехе) на группы взаимопомощи. С января 2020 г. появится пять (вместо четырех) категорий граждан (от А до Е) с наборами льгот и обязанностей друг перед другом и государством. При этом спецкатегория E — самая уязвимая— получит full social protection с субсидиями на электричество, медицинское обслуживание и с приоритетным доступом к программе гиринка (корова — каждой семье), зато благополучные A и B — уже не столь бенефициары, сколько «дойные коровы» с повышенными социальными обязательствами.

Программа убудехе, по которой объединенные в группы взаимопомощи общины получают кредитование и финансирование различных проектов, — лишь часть модернистской идеологии правительства «Руандийского патриотического фронта» и Поля Кагаме. Когда в июле 1994 г. отряды РПФ завершили освобождение опустошенной геноцидом Руанды, они застали незнакомую страну — выросшие в изгнании в Уганде повстанцы-тутси уже толком и не говорили по-французски.

Разобравшись с трудностями переходного периода, новая Руанда нацелилась на рационалистическую диктатуру перевоспитания, change of mindsets по образцу Сингапура, Южной Кореи и КНР. Вера РПФ в наукоемкие технологии, IT и экспертизу подкреплена не знающей исключений меритократией — leadership failures, равно как и пустяковые взятки приводят к потере должности (вплоть до министерской) и лица, а нередко и уголовному преследованию.

В отличие от Кении или Уганды, идеал руандийской технократии — современный, коммерчески-ориентированный фермер и бизнесмен, воспитываемый со школьной скамьи, — дополняет умуганда — труд на благо общины. Поэтому бок о бок с неолиберальным экономическим планированием, авторитарным правлением и вэлфером с 1999 г. действовали программы гражданского перевоспитания — лагеря-иньяндо и школы-итореро, прививавшие ценности труда на благо сообщества.

Начатая же в 2007 г. аграрная реформа нацелилась на преобразование деревни в образцовые кооперированные селения с научно-организованным механизированным хозяйством и коммерческими культурами. Мелиорация болот и террасирование полей сопровождается суровым экологическим законодательством с многоуровневыми штрафами и санкциями, а мелиорация человека предусматривает всеобщую кооперацию, джентрификацию Кигали с зачисткой от проблемных трущоб, насаждением санитарных норм и правил опрятного внешнего вида. Биополитика РПФ охватила буквально все сферы и уровни жизни — от сельской ячейки до делового квартала — и уверенно ведет Руанду в клуб среднеразвитых стран.

Меры взаимопомощи внедрялись не без проблем — не было недостатка в желающих оказаться в страте пониже, чтобы дольше пользоваться льготами, были трения и конфликты за ресурсы. Однако в итоге получилась хорошо управляемая и безопасная страна, где вся жизнь протекает на виду и под неусыпным надзором соседей и старост, а по нацпроектам отчитывается каждый дом и семья. В ней каждому гарантирована достойная, хотя и не особо роскошная жизнь, и никому — иммунитет от штрафа или тюрьмы.

Впрочем, неясно, как долго продлится сложившийся консенсус. При контроле всех командных высот военными из РПФ пробить стеклянный потолок довольно сложно, а любые политические амбиции караются очень сурово. Именно страх перед заграницей, где оседают диссидентски настроенные бизнесмены и политики, рассорил Кагаме с некогда дружественной Угандой — и это при том, что баньяруанда составляют крупнейшую общину Уганды, а в Кигали еще недавно звучала речь на луганда.

Кроме того, бизнес и кооперация процветали в Руанде еще как минимум в 1980-х гг. — но никогда подавление обычноправовой и неформальной стихии в городе и в деревне не возводилось в ранг государственной политики. А именно там создаются устойчивые модели типовых человеческих отношений и высвобождаются творческие потенции, к которым постоянно апеллирует идеология.