​​🇨🇩 «Враг моего врага — мой друг». Как конголезское правительство вырастило «государство в государстве»

Многие современные войны ведутся не ради победы. Устойчиво патологическое состояние «серых зон» — проклятие гибридных войн XXI века — создает условия для не менее устойчивого извлечения прибыли и «силового предпринимательства», а относительная дешевизна ведения войны вызывает принципиальное нежелание ставить точку в таких затяжных конфликтах. Этот метаболизм не исключает периодов «консолидации активов», в который отныне вступила повстанческая экосистема востока Конго — одна из самых кровоточащих «серых зон» планеты.

Речь идет об «Обновленных силах обороны Конго — Ндума» (NDC-Rénové) во главе с обаятельным варлордом Гидоном Шимираем — бизнесменом, повстанцем и enfant terrible дисфункционального конголезского правительства. Его возвышение пришлось на месяцы ожесточенных боев правительственных войск в первую очередь с иностранными группировками — одиозными «Союзными демократическими силами», связанными с «Исламским государством», и не менее одиозными экстремистами-хуту из «Демократических сил освобождения Руанды» (ДСОР), последовательно терявшими свои укрепленные базы, агентуру и логистическую инфраструктуру.

Но свято место пусто не бывает, и криминальную нишу ДСОР и их союзников незамедлительно захватил их давний противник. Ныне крупнейшая и самая влиятельная группировка востока Конго проделала впечатляющий путь от локального сельского ополчения «май-май» в 2008 г. до «прокси-армии» и квазигосударства в территориях Валикале, Масиси и Луверо в провинции Северное Киву. Она незаменима не только для успешных контрпартизанских операций конголезских войск, но и для руандийского спецназа, охотящегося на оставшихся экстремистов из ДСОР.

NDC-R выросла из отрядов самообороны нанде- и кобоязычных земледельцев, с 1992 г. в союзе с хунде и ньянда сражавшихся за ресурсы со скотоводами-баньямуленге — аллохтонами и гражданами «второго сорта» — в двух опустошительных конголезских войнах. Переселявшиеся в их владения вместе с семьями руандийские эмигранты-хуту, по пятам которых следовали ДСОР, спровоцировали очередную бойню за земли и пастбища, из которой — в результате раскола ныне почившей «материнской» NDC — выросла и к 2014 г. оформилась NDC–R. Ее последующий союз с правительственными силами и ситуативные альянсы с вооруженными ополчениями (в особенности с «май-май Мазембе») возвысил группировку до статуса регионального гегемона.

Шимирай, связанный многообразными соглашениями с традиционными вождями и бигменами, бизнесменами, политиками, военными и спецслужбами, а также с добывающими компаниями — новый тип «вооруженного предпринимателя», сочетающего насилие, убеждение, националистический ресентимент и этнопопулизм. Регулируя доступ к золотым шахтам и имея связи с перекупщиками в Гоме, NDC-R установила монополию на контрабандную торговлю и навязала бизнесу и населению развитый налогово-тарифный режим, опирающийся на локальные банки.

За счет этого, а также благодая сотрудничеству с ВС Конго, снабжавшими группировку униформой и вооружениями, NDC-R сумела привлечь «боевыми деньгами» и карьерными перспективами не только молодежь и другие ополчения «май-май», но и опытных партизан, в том числе перебежчиков и дезертиров из группировок конголезских хуту. Сумела она и подавить — при поддержке правительственных войск и руандийцев — ДСОР и другие диссидентские фракции хуту (CNRD, RUD-Urunana).

Как никогда близка и конечная цель Шимирая — надобщинная и мультиэтническая федерация вооруженных сельских ополчений под эгидой «Сети сражающихся конголезских патриотов», которая привлекла даже таких старожилов повстанческой авансцены, как «май-май Симба» и «Кифуафуа». Насколько прочен ее союз с Киншасой, военным руководством, а также с другими повстанческими группами, коих в регионе больше сотни — отдельный большой вопрос, однако в ближайшее время динамика затяжной восточноконгозеской войны точно изменится.