​​🇷🇼🇨🇩 Руандийско-конголезские отношения движутся по эскалационной траектории. Конголезская армия обвинила Руанду в скрытой переброске 500 спецназовцев на территорию ДР Конго в поддержку группировки M23, боевики которой уже третий месяц ведут тяжелые бои с войсками ДРК. Все это время Киншаса в лице сначала военного, а затем и гражданского руководства и по мере накопления разведданных, трофеев, свидетельств очевидцев все громче подозревала Руанду, дойдя до открытых обвинений 25 мая, когда глава МИД Кристоф Лутундула обвинил отряды M23, «поддерживаемые Руандой», в атаке на миротворцев МОНУСКО. Следом резко высказался и представитель правительства Патрик Муяйя.

Тогда же, 27 мая, президент Феликс Чисекеди на сессии Совета безопасности с участием спикеров обеих палат анонсировал крутые меры — приостановку полетов RwandAir в города Конго, внесение M23 в реестр террористических группировок с исключением из мирных переговоров в Найроби, ведущихся с апреля, а также «суровое предупреждение» руандийскому послу Венсану Кареге. 31 мая Лутундула на заседании СБ ООН повторил обвинения в адрес Руанды. Тогда же президент Анголы Жуан Лоуренсу в рамках посреднических усилий по линии АС принял Чисекеди, стороны договорились о возвращении арестованных в Конго двух руандийских военнослужащих, но бои вновь возобновились 5 июня — в тот же день в Ойо (Конго-Браззавиль), на встрече с президентом Дени Сассу-Нгессо, Чисекеди впервые публично заявил, что у него «нет сомнений» в руандийской поддержке M23.

Руанда, квалифицируя восстание M23 как сугубо «внутриконголезский» конфликт, не преминула выдвинуть встречные обвинения и угрозы, артикулированные в февральской речи Поля Кагаме, в которой он заявил о праве Руанды «отвечать» на атаки из ДРК; в конце мая Руанда обвинила конголезскую сторону в миномётных и ракетных обстрелах своей территории 19 марта и 23 мая, а также в поддержке конголезскими ВС группировки руандийских хуту — ДСОР.

С 2019 г. Чисекеди пытался урегулировать сложнейший восточноконголезский конфликт региональной дипломатией, пытаясь воздействовать на соседей, которые традиционно стоят за повстанческими коалициями и группировками, приглашая их на многосторонние переговоры. Затем — через двусторонние переговоры при посредничестве Анголы, увенчавшиеся вводом войск Уганды (крупнейшая интервенция с 2003), а в декабре 2021 г. — и Бурунди, чьи силы в альянсе с несколькими движениями «май-май» начали операции против боевиков RED-Tabara, FNL и союзных им ополчений. Предполагается, что такое смещение баланса сил и спровоцировало «расконсервацию» M23.

Чисекеди в сложном положении. После провала «осадной» стратегии в Сев. Киву и Итури, буксовки угандийского наступления против террористов СДС, которых, самое большее, удалось оттеснить дальше на северо-запад, в Итури, и возвращения к диалогу с НВФ (первый раунд открылся 27 апреля в Найроби), за 18 месяцев до выборов, лидеру Конго нужно предъявить хоть какие-то конкретные результаты на фронтах. Возвращение за стол переговоров M23 — вопреки общественному мнению — плохо сказалось бы его рейтинге, тем более что его окружение негативно воспринимало экономические соглашения с Руандой, достигнутые в период деэскалации в июне 2021 г. Спустя три года кооперации отношения почти разрушены, а из окружения Чисекеди удалены почти все проруандийские функционеры.

В ДРК интернет-пользователи, опинионмейкеры, политики в один голос говорят о «руандийской агрессии», проходят манифестации за высылку посла, составляются экзотические планы «аннексии» Руанды; в Руанде тоже многие настроены «показать» Конго (правда, желательно после саммита Содружества), а руандийские чиновники все более раздражительно отмечают, что им «не дают» разобраться с ДСОР. Но тесная интеграция Руанды и востока Конго с его 2 млн рынком сбыта руандийской продукции делает излишнюю дестабилизацию региона контрпродуктивной, прямая интервенция может сорвать ряд инвестпроектов, а также наметившееся с января сближение с Угандой, и особенно с Бурунди.