вы просили вернуть политику - возвращаю В Краснодарском крае многие привыкли к предсказуемости и стабильности выборов. Это не вина отдельных людей, а результат обстоятельств, сложившихся за многие годы. На протяжении десятилетий это привело к изменению электоральной системы, включая отсутствие реальной конкуренции, что, в свою очередь, сказалось на уровне профессионализма участников выборов (штабы, технологи, юристы), а также на низкой активности самих кандидатов и снижении стоимости услуг избирательных команд.
У участников рынка пропало желание развиваться в данной области, что вполне закономерно: зачем тратить силы, время и деньги на новые знания, если они не востребованы, и на сегодняшний день наблюдается профессиональный вакуум? Большинство технологов покинуло регион. Начальники штабов зачастую не понимают, что такое реальные конкурентные выборы и какую роль они должны выполнять. Те, кто осознает это, давно отошли от организации выборов. Полевая команда, обладающая необходимыми навыками для работы на земле, также утратила интерес к электоральной деятельности и покинула рынок.
(К слову, один из моих товарищей, который занимается политикой в регионе уже около 20 или даже больше лет, говорит: я вообще не понимаю зачем нужны политтехнологи - они просто аксессуар)
Число участников профессиональных сообществ, таких как РАСО и РАПК, можно пересчитать по пальцам одной руки. Справедливости ради, стоит отметить, что в регионе есть интернет-технологи, входящие в ТОП-10 российских, но одного интернета для успеха недостаточно.
В политике на русском языке термин "рецессия" не используется, и нет точного аналога по смыслу. Однако английский термин "democratic backsliding" близок по смыслу, хотя и не полностью передает суть происходящего. Поэтому к произошедшему хоть это и не совсем корректно лучше всего применимо - политическая рецессия.
Тем не менее, в этом году ситуация значительно меняется. Текущая психологическая обстановка системы и новые условия проведения избирательных кампаний, обозначенные ещё в прошлом году, добавляют элемент конкурентности. Однако это также создает трудности, так как профессионалов осталось мало, и их хватит лишь на 2-3 штаба, и то с натяжкой. При этом требования к качеству никто не отменял, а текущая системная ситуация усложняет подход к избирателю и участникам электорального процесса. Кроме того, масштаб выборов в Государственную Думу требует особого подхода к кампании, поскольку контроль на местах не всегда обеспечен, особенно в территориях с высоким экономическим потенциалом, где могут возникнуть интересы крупного бизнеса.
С одной стороны, кандидат-одномандатник с достаточным финансированием для реализации всех этапов кампании может чувствовать себя уверенно, считая, что в отсутствии сильных конкурентов победа у него в кармане. С другой стороны, нехватка информации о реальной ситуации на местах вместе с неопытностью штаба может поставить под угрозу всю кампанию. Бывали случаи, когда крупный бизнес, имеющий влияние среди определенного числа избирателей, финансировал кампанию против сильного кандидата без активной агитации и шума; команда, не обладая информацией с мест, узнавала об этом в последние дни. В таких ситуациях происходили проигрыши кандидатов или неоправданные финансовые затраты, сопоставимые со стоимостью уже проведенной кампании, на тушение пожара и спасение ситуации, либо решения, которые приводили к значительным потерям финансовых активов как кандидата, так и его спонсоров.
Вывод: необходимо искать профессионалов, если они еще остались, либо привлекать внешний аудит кампании как точечный , так и регулярный или отправляйте своих технологов и начальников штабов на обучение, пока еще есть время (хотя у единороссов его уже почти не осталось).