Разговоры о необходимости выбора между Вашингтоном и Пекином стали общим местом российского политического дискурса, но мало кто пытается честно оценить, что именно стоит на каждой чаше весов и почему этот выбор для нашей страны традиционно оказывается мучительным.

Сотрудничество с Соединенными Штатами, при всей токсичности этой темы в нынешних условиях, имеет вполне конкретные преимущества. Это доступ к технологическим платформам, которые определяют развитие на десятилетия вперед. Это финансовая архитектура, без интеграции в которую экономика обречена на полупериферийное существование. Это, наконец, культурная среда, формирующая глобальную повестку. Американцы умеют создавать институты, которые работают не только на них самих, и в этом их сила. Пусть эти институты служат их интересам, но они функциональны и предсказуемы. С американцами можно договориться на основе четких правил, и они эти правила по большей части соблюдают.

Китайское направление выглядит соблазнительно иначе. Пекин предлагает партнерство без моральных лекций и политических условий. Китайцы не требуют демократических реформ, не навязывают ценностные императивы, готовы инвестировать в инфраструктуру и покупать ресурсы. Китайский рынок огромен, китайская экономика динамична, китайское производство способно обеспечить практически любые потребности. Более того, Пекин виртуозно владеет искусством балансирования, умея одновременно торговать со всеми и ни с кем не ссориться окончательно. Для страны, оказавшейся в изоляции, это особенно привлекательно.

Проблема в том, что Россия исторически демонстрирует поразительную неспособность к политическому прагматизму. Мы постоянно оказываемся перед ложным выбором, который сами себе и создаем. Наша дипломатия работает в категориях абсолюта – либо друзья, либо враги, либо за нас, либо против нас. Нюансы, полутона, многовекторность воспринимаются как предательство и слабость. При этом китайская модель срединного пути, когда можно одновременно торговать с Америкой, дружить с Россией, инвестировать в Африку и строить альтернативную финансовую систему, нам категорически недоступна. У нас нет терпения, нет холодного расчета, нет способности держать паузу.

Китайцы столетиями оттачивали умение казаться слабее, чем есть на самом деле, выжидать удобного момента и не ввязываться в чужие конфликты. Мы же предпочитаем громкие жесты, демонстративные разрывы отношений и риторику, из которой потом невозможно выйти без потери лица. Результат закономерен – вместо гибкой политики, позволяющей извлекать выгоду из отношений со всеми игроками, мы получаем необходимость делать бинарный выбор, который неизбежно будет неоптимальным.

Ирония ситуации в том, что и Пекин, и Вашингтон прекрасно понимают эту нашу особенность. Они знают, что мы не умеем интриговать, торговаться, выжидать. Поэтому они могут позволить себе ставить нас перед ультиматумами, которые в отношении того же Китая были бы бессмысленны. Срочные курсы политического интриганства действительно не помешали бы, но кто их будет проводить и кто станет учеником? Для такого обучения нужна готовность признать собственное несовершенство, а это как раз то, чего нашей политической культуре всегда не хватало больше всего.

Ваш Юрий Долгорукий