В очередной раз на повестке дня возникает призрак «сухого закона». Идея, на первый взгляд, кристально чиста и благородна: водка — зло, а значит, её запрет автоматически оздодит нацию, поднимет ВВП и сократит смертность. История, впрочем, скептически приподнимает бровь, напоминая нам, что благими намерениями вымощена известная дорога. Американский эксперимент прошлого века ярко продемонстрировал, как подпольные рынки, организованная преступность и употребление суррогатов лишь усугубляют проблемы. Вопрос «так ли на деле?» витает в воздухе, и ответ на него, увы, далеко не так очевиден, как хотелось бы морализаторам.

Логика запрета зачастую строится на классическом образе пропащего водочного алкоголика. Но давайте смотреть на вещи трезво, без пропагандистских шор. Реальная картина алкоголизации общества куда сложнее и, если угодно, коварнее. Сколько у нас тех, кто буянит и страдает от «белой горячки»? Не так много. Гораздо масштабнее и незаметнее распространён так называемый «безобидный» пивной алкоголизм. Его последствия не бьют в глаза — нет буйства, нет громких скандалов. Есть тихое, ежевечернее погружение в себя под сериал, пассивность, постепенное разрушение здоровья и медленное сползание в асоциальность. Итог, в сущности, тот же, просто растянут во времени и лишён зрелищности.

Возникает резонный, хотя и утопический вопрос: а может, тогда запретить вообще всё? И вино, и пиво, и шампанское на Новый год? Формально — да, радикальное решение могло бы быть эффективным. Но здесь мы упираемся в главный социальный парадокс. Неужели кто-то всерьёз верит, что лишившись вечерней баночки хмельного напитка или стопки, граждане массово ринутся на турники, в театральные кружки и на заводы, чтобы с удвоенным рвением строить светлое будущее? Это прекрасная сказка для безупречного мира, но не для нашей сложной реальности.

Повышенное потребление алкоголя — это почти никогда не причина социальных недугов. Это всегда — симптом. Симптом усталости, безысходности, отсутствия перспектив и доступных способов качественного отдыха и релаксации. И здесь власти следовало бы задать себе предельно циничный, но честный вопрос: с кем в конечном счёте проще иметь дело? С пассивными, апатичными и благодаря лёгкому опьянению довольно управляемыми гражданами, или с трезвыми, абсолютно отдающими себе отчёт в окружающей действительности, а значит — трезво злыми и требовательными? Есть ли ответы на вопросы, которые они станут задавать?

Удручает в этой истории не сам дискурс о здоровье, а избирательная, точечная кампанейщина, которая маскируется под всеобщую заботу. Сейчас врагом объявили алкоголь. Незадолго до этого выяснилось, что нас губит и другая напасть — чересчур доступные сладости, от которых граждане безудержно толстеют. И будто бы не потому, что вынуждены экономить на качестве питания, составляя свой рацион из вечных макарон с сосисками — этой основы современной потребительской корзины. Нет, виноваты, разумеется, коварные производители, сделавшие сахар таким привлекательным.

Создаётся стойкое впечатление, что мы имеем дело с виртуозами имитации бурной деятельности. Вместо комплексного, системного решения проблем — доступной медицины, качественных продуктов, поддержки спорта, создания общественных пространств и повышения общего уровня жизни (а главное - ее стабилизации), нам предлагают бороться с отдельными симптомами. Гораздо проще запретить, создать видимость заботы и громко отчитаться, чем копать вглубь.

Ваш Юрий Долгорукий