Коллеги из “Московской прачечной” очень верно ставят вопрос, обращая внимание на численность даже легальных мигрантов, как на существенную общественную силу. Со своей стороны добавлю, что помимо этнического признака, у нее есть еще один весомый фактор для сплочения - религиозный, судя по тому, какие страны в настоящий момент являются основными поставщиками рабочей силы на российский трудовой рынок. Я нисколько не призываю ко всеобщей ксенофобии и подозрительности, считаю, что эти факторы нужно оценивать именно как потенциально рисковые, а не как те, что представляют реальную угрозу, однако важно принимать их внимание.

Сейчас, безусловно, в миграционной политике РФ взят новый курс, особенно с учетом пакета законодательных инициатив недавно предложенных председателем ГД Вячеславом Володиным. БОльшая их часть направлена на ужесточение политики в отношении нелегальной миграции и повышению эффективности миграции легальной - то есть там, где действительно в действующем законодательстве наблюдаются пробелы.

Но есть еще и, так скажем, “текущие задачи”. Основных две. Первая - уже в рамках имеющегося законодательства, это контроль за деятельностью тех, кто приезжает сюда по официальным документам, легально, а стало быть автоматически уже попадает в поле зрения правоохранительных органов. Попадание это должно быть не формальным, а фактическим. Само наличие документов на въезд еще не гарантирует того, что человек уже здесь не может быть вовлечен в противоправную или экстремистскую деятельность. И мониторинг того, где живет, чем занимается и чем живет иностранный специалист, должен осуществляться по всем правилам. Прошу сейчас правозащитников не вскидываться возмущенно и не путать это со слежкой или надзором, но государство вправе понимать и узнавать, насколько действительно отвечает его интересам деятельность привлеченных работников, которые не являются его гражданами.

Второй аспект лежит уже вне правовой и законодательной области, он очень многофакторный и требует деликатной и продуманной, но вместе с тем целенаправленной работы со стороны этнических организаций в лице официальных национальных общин, а также со стороны религиозных учреждений. Именно они отвечают за духовно-нравственное “окормление” людей, особенно тех, кто приезжает сюда работать за тысячи километров от родного дома. Куда будут стремиться приходить мигранты? В круг соотечественников и в мечеть. И очень важно, чтобы во-первых, эти организации были эффективными посредниками между сообществом мигрантов и российским обществом, а во-вторых, чтобы они ни в коем случае не стали питательной средой для разного рода умственных брожений. В конце концов, участники нашумевшего мигранского марша в Москве далеко не все являлись нелегалами, но ведь что-то толкнуло некую группу людей принять участие в этом действе, не важно, было оно организованной провокацией или они туда отправились по движению души. Мировоззрение человека во многом определяет среда, в которой он вращается. Наша задача, как принимающей стороны, обеспечить все, чтобы эта среда способствовала нормальному взаимодействию мигранта с жителями страны, в которую он приехал зарабатывать деньги. И тут как в любой коммуникации - половину шагов в разделяющей нас дистанции должны сделать мы сами. У руководства национальных диаспор, у представителей религиозных учреждений в России должно быть больше личной ответственности за то, как складываются тут судьбы их соотечественников и членов единой уммы. В конце концов, одними только запретами, как сказал недавно глава Чечни Рамзан Кадыров, проблему не решить. Тут нужна общая работа всем на благо.

Ваш Юрий Долгорукий