Пост уважаемого Дмитрия Дризе о вероятном будущем отмирании системных политических партий навел меня на череду философских размышлений. Я и ранее неоднократно ставил под сомнение существование в будущем партийной системы в российском политическом пространстве, но в большей степени связывал это с невостребованностью в обществе публичной политики как таковой.

Однако, чем больше я наблюдаю за трендами развития общества, тем больше убеждаюсь, что тенденция к деперсонализации политики в частности, о которой я писал еще осенью 2022 года, расширяется и постепенно переходит к деинституционализации в принципе. Институт как форма организации и существования некой сферы или явления, стремительно утрачивает свою значимость. Первые ласточки, наверное, полетели еще тогда, когда в научной среде резко возрос интерес к междисциплинарным исследованиям, впервые позволившим выйти за рамки жестких академических норм и нарушить десятилетиями складывающуюся систему правил. Затем с этим феноменом столкнулась система общественного образования - если раньше определенный ранг и уровень знаний прочно увязывался с их получением в стенах некоего заведения - школа, вуз, колледж, а все остальные способы были на порядок менее легитимными, то сейчас картина меняется с точностью до наоборот - институты образования слишком неповоротливы, чтобы успеть за изменениями в стремительном мире, знания получаются прямо в поле, “с колес”. Сейчас, в особенности в сфере IT (но и не только), появилось значительное количество востребованных новых профессий, которым просто невозможно где-то учиться в течение стандартных 4-6 лет. С политической жизнью происходит то же самое. Традиционно партия выполняла роль медиатора, организованного представителя интересов проголосовавших за нее избирателей на более высоком уровне. Однако современные интерактивные технологии необратимо изменили мир - в нашу жизнь входит ДЭГ, а недовольство тем или иным вопросом можно выразит за пару минут, взяв в руки смартфон, и его отловит и отсортирует одна из многочисленных систем мониторинга (это, кстати, пожалуй, единственная по настоящему эффективная функция, которую выполняют в регионах ЦУРы). Роль политика на этом фоне стремительно размывается, его практическая ценность становится все менее понятной, отчасти именно поэтому политические партии ассоциируются в большей степени с каким-то сотрясанием воздуха. Пытаться искусственно сохранить их - означает только длить агонию.

Впрочем, в случае с публичной политикой есть еще один важный аспект - там всегда требуется лидер, некая яркая персона, каковых сейчас становится все меньше. Есть, конечно, соблазн связать это с общим “измельчанием людей”, однако, если подумать и понаблюдать, то все снова упирается в современные технологии, изменившие не только условия нашей жизни, но и наше собственное место в ней. Философ Эрик Саден в эссе “Тирания Я” хорошо объясняет, каким образом постепенно на первое место во всех процессах был выведен индивид. Персонализация, кастомизация, непрерывная обратная связь, забота о комфорте и удовлетворении любых его клиентских потребностей, а также возможность, благодаря современным медиаплатформам транслировать свои послания на широкую аудиторию без посредников сделали индивида настоящим Господином Современности, зацикленным сугубо на себе. В таких условиях до других людей и чужих мнений просто нет дела, а значит и феномен лидерства, столь необходимый для публичной политики, тоже уходит в прошлое. Среди Главных не бывает лидеров, никто не готов поступиться своим троном, максимум - уделить внимание кому-то забавному или необычному, но на коротком треке. В то время как формирование институтов - процесс очень длительный. Так что институты и лидеры уходят в прошлое, впереди нас ждет эпоха быстротечных трендов и коллективных ситуативных решений.

Ваш Юрий Долгорукий