В Лос-Анджелесе родители все время куда-то несутся. Школа, теннис, ортодонт, playdate, класс керамики для человека, который еще ест пластилин, а вечером выясняется, что завтра Spirit Day и нужен костюм авокадо.

Я смотрела на этих людей и думала: господи, какие все нервные. Потом увидела себя в зеркале заднего вида — с одним AirPod, пакетом из химчистки и лицом человека, которому одновременно поручили посадить Boeing и найти к утру зеленые носки размера 3T. Причем жаловаться мне неприлично. У меня есть няня и помощница по дому. По всем законам социальной справедливости я должна лежать у бассейна, есть виноград и спрашивать, какой сегодня день недели. Вместо этого выяснилась неприятная особенность современной семьи: сколько помощи в нее ни добавляй, она сразу генерирует новый административный уровень.

Есть дети, муж, моя работа, его работа, школы, врачи, доставки, возвраты, ремонты, ветеринары и отдельное Министерство по чрезвычайным ситуациям. Последнее ведет две войны. Из-за жары аргентинские муравьи нападают на весь Лос-Анджелес. Наш дом они считают своей исторической территорией и появляются из стен с уверенностью народа, который принес карту 1847 года. Я уже вижу их там, где их нет, — и перепроверяю, не откусила ли случайно от грибной шоколадки.

На втором фронте — моль. Моль мы недавно уничтожили с размахом военной операции: химчистка, пакеты, ловушки, дезинфекция и полная ревизия гардероба, во время которой я перебирала вещи с дотошностью таможенника во Внуково. Через некоторое время моль вернулась отдохнувшей и голодной — и с остервенением сожрала остатки былой кашемировой роскоши. Я уже думаю переходить на синтетику, но это будет капитуляция.

Теперь я знаю о жизненном цикле платяной моли больше, чем о своих друзьях. Не ровен час — буду принимать вступительный экзамен на кафедру энтомологии. Отдельно прекрасна картина: женщина, у которой дома работают два человека, в десять вечера стоит на четвереньках в гардеробной и светит телефоном за плинтус. Вот она, красивая жизнь, о которой пишут в журналах. В том числе я.

У меня ощущение, что я работаю диспетчером. Каждое дело занимает «пять минут». Ответить школе — пять минут. Записать ребенка — пять минут. Вернуть посылку — пять минут. Забрать химчистку — пять минут. Вызвать человека по муравьям — пять минут. К вечеру ты ничего не сделала по работе, зато у тебя есть три телефона экстерминаторов, два вида феромонных ловушек и твердая позиция по вопросу, можно ли класть страусиные перья в морозильник.

Я спросила подруг, как они справляются. Многие обзавелись house manager. Не PA, который перенесет Zoom и забронирует ресторан. House manager — это человек, которому ты сдаешь в аренду ту часть мозга, которая с шести утра кричит: бумажные полотенца! подарок! собака! химчистка! Вода! почему холодильник пуст, если вчера на фермерском рынке было оставлено состояние! По сути, это COO вашей частной жизни. House managers нарасхват. Стоят $25–45 в час, работают от нескольких часов в неделю до full-time, а должностная инструкция выглядит как список всего, что вы собирались сделать еще в прошлый вторник.

Самое возбуждающее в этой профессии: хороший house manager должен решить проблему до того, как вы поняли, что проблема существует. Подарок заказан. Сантехник пришел. Собака записана. У ребенка есть костюм авокадо. Бумажные полотенца появились в шкафу мистическим способом.

Теоретически вам остается только жить. Разумеется, теперь я тоже нуждаюсь в house manager. Желательно с опытом кризисного управления и асимметричных войн против насекомых. Чтобы утром человек пришел, посмотрел на муравьев, моль, корзину возвратов, сообщения из школы и меня — и сказал: «Я уже разобрался».

Проблема в том, что я control freak и прекрасно представляю продолжение. Через неделю буду стоять у него за спиной и спрашивать, точно ли обработаны плинтусы и не кажется ли ему, что аргентинские муравьи заходят с северо-востока. Сначала я найму человека, чтобы перестать всем управлять, а потом начну управлять человеком, который управляет всем. Зато у моли наконец появится middle management.