Кутюрная неделя у Chanel закончилась, началась судебная. В Гонконге судят бывших складских сотрудников, в Милане карабинеры зашли в офис поговорить про пакеты, а в воскресенье в ЕС вступил в силу запрет уничтожать нераспроданную одежду. Дом успел стать этичным ровно к дедлайну — редкая пунктуальность для индустрии, где все всегда fashionably late.

Гонконгская часть — лучшее, что случалось с жанром судебной хроники. В 2017 году двое сотрудников склада не выдержали. Годами при них изделия ручной работы Chanel — стежок к стежку, цепочка к цепочке — уезжали с 23-го этажа на 5-й, где их ждал измельчитель. Люди, преданные творчеству дома сильнее самого дома, однажды решили спасти кожгалантерею. 601 сумку и 123 кошелька — тираж, которому не дали умереть по графику. Вынесли в 33 коробках. Обвинение называет это сговором с целью кражи. Но может, и правда, это было по любви. Спасатели элитной кожгалантереи погорели на трудолюбии: менеджмент насторожился, когда складские начали слишком охотно записываться на сверхурочные. Добровольная переработка — самая подозрительная вещь в любой корпорации. Поймали с поличным, увидев по камерам, как коробки с сумками грузятся в арендованный фургон. Конец гуманитарной миссии.

Но судят их за мелочь по сравнению с тем, что прозвучало в зале. Chanel в Гонконге уничтожала от 10 до 20 тысяч изделий каждые полгода. Не бракованные. Просто «устаревшие» — любопытный термин рядом с легендой о твидовом жакете, который типа вне времени.

Все честнее, чем кажется: уничтожение стока — денежно-кредитная политика. Центробанк сжигает наличность, чтобы держать курс; Chanel измельчает сумки, чтобы держать цену. Шредер в Гонконге — главный инструмент стабильности бренда, тайный финансовый директор. И тогда понятен настоящий состав преступления этих двоих: несанкционированная эмиссия. Они увеличили предложение — страшнее в люксе ничего не придумали. Chanel отвечает, что цифра историческая: с 2019 года все непроданное уходит на переработку в L'Atelier des Matières, 30 процентов сумок уже содержат вторичные компоненты. Охотно верю. Особенно в свете того, что с 19 июля измельчать запрещено законом.

Пока в Гонконге уничтожали сумки, в Милане выясняли, как делают пакеты для тех, которым удалось выжить. Прокуратура пришла к одиннадцати компаниям — Chanel, Cucinelli, Moncler, Bulgari — из-за субподрядчиков, шивших чехлы и те самые фирменные пакеты, которые мы несем из бутика как трофей и потом храним в гардеробной, потому что рука не поднимается. У трофея нашлась изнанка: нелегальные работники, сдельная оплата в конверте, станки со снятой защитой, ярлыки made in Albania в цеху под Миланом. В прошлых сезонах этого сериала у подрядчиков находили сами сумки: Dior обходилась цеху в 53 евро при рознице в 2600, и остальные 2547 — доплата за то, чтобы таких подробностей не знать. Теперь дошли до упаковки. Даже бумажный пакет к сумке за 2600 евро, как выяснилось, кто-то шьет за сдельные копейки в конверте. Формально бренды ни в чем не обвиняются: узнали в мае, контракты разорвали за два дня.

И весь этот дым идет на фоне лучшего сезона дома за десятилетие: Блази, овации, распроданный в день поступления дебют. Фасад сияет. Винтажная Chanel дорожает процентов на 12 в год. Сумки, измельченные в 2017-м, сегодня стоили бы дороже новых. В общем, кажется, единственные люди в этой истории, которые всерьез поверили в вечность Chanel, сидят сейчас перед присяжными.