Смерть массового субъекта и модерных идеологий

Зачастую, говоря о модерных идеологиях, мы чрезмерно обобщаем это выражение и применяем его не только к идеологиям социалистической традиции и национализма, но и вообще ко всем идеологиям, включая либеральные и консервативные традиции, на том основании, что они подверглись изменениям и адаптации в эпоху модерна. Однако, если быть до конца верным, то это не совсем правильно, так как модерн как эпоха и способ организации пространства имеет важные и достаточно конкретные маркеры, которые в полной мере приобрели силу лишь в середине XIX века, когда индустриализация стала распространяться по странам Западной Европы и через них по всему остальному миру.

Таким образом, мы можем более-менее точно сказать, когда начался модерн, и также на основании этого определить его особенности. Главная из них — это массовость. Модерн апеллирует и направлен в своём воздействии к массам, что заметно и по его организационным практикам, к примеру, завод и современные школы, а также и в его идеологиях, которые идеологически обслуживали эти самые организационные практики.

Главный вывод из этих практик и их идеологического обслуживания: помимо массовости модерн нуждался в унификации, что логично, так как без этого нет масс, а есть разрозненные группы, каждая со своими атрибутами общности, мыслями и организационными практиками.

На основе этого мы приходим к однозначному выводу, что социалистическая традиция и националистическая являются сугубо продуктами модерна, так как отвечают всем трём маркерам, что мы выделили выше: время активного развития, а также две основные идеи в основе, практики.

Но помимо этих традиций есть ещё две — это либерализм и консерватизм, которые возникли ранее середины XIX века. Начало либерализма мы можем отсчитывать с XVII века, а консерватизма — с конца XVIII.

Обе эти идеологии не стремились к массовости, а следовательно, и к унификации. Либерализм изначально отстаивал права и интересы индивида на себя самого и своё дело. Консерватизм поступал аналогично, но в масштабе более широких групп, отстаивая их право на то, чтобы не становиться объектами рациональной универсализации, и чтобы каждый имел права на свои предрассудки.

То есть можно сказать, что либерализм и консерватизм — идеологии домодерна. И это, возможно, та причина, почему именно эти две идеологии в конечном итоге оказались более живучими в эпоху постмодерна, или, иначе говоря, в наше время краха модерна.

Обе эти идеологии никогда не делали ставки на массовых субъектов вроде пролетариата или народа, они не занимались попытками этот массовый субъект приручить и придать ему форму, зачастую довольно жестокими методами. Потому, когда этот массовый субъект умер, его место заняли атомизированные индивиды с более узкими, или даже сказать нишевыми, критериями формирования своего общества и окружения, все эти массовые идеологии оказались никому не нужны.

Потому современный социализм скатился в гендерные теории, пытаясь двигаться со временем на одном гребне, а также отстаивая идиотическую идею БОД. В остальном даже намека на социализм нет, а призрак коммунизма давно отправился в ад.

Национализм же трансформировался в популизм, где цель уже не навязывание своей идентичности вовне, а её сохранение внутри собственного сообщества.

#ДмитрийМайский
@yozh_main