Некоторые нейросетки, бывает, отказываются выполнять какой-то промт, хотя в нём нет ничего криминального. Однако если посмотреть внимательно, то можно заметить, что запретноэ случайно складывается на стыках слов. Вот типа как то «Бали», ну, вы помните, «сказочное» которое. Это не сразу можно выхватить глазом, но, зная эту особенность, учишься проверять.

В текстах живых человеческих людей ™ для живых человеческих людей™ подобным образом прячется порой неблагозвучие и прочие фонетические корявости. Написал, глянул — всё, вроде, норм. Озвучил — и услышал ну такое себе сочетание. Работая со словом, можно такой слух натренировать, ясное дело.

Это я сегодня смотрела утром на снег и вспоминала стихотворение Теда Хьюза “The Thought-Fox”. Оно — pardon my French — программное и включается практически во все сборники и антологии, и на русский его переводили неоднократно.

Очень часто название переводят as is — «Мысль-лиса». И вот тут-то — если произнести это вслух — и появляется загадочный зверь «мыслиса». Тоже можно счесть находкой, канешн, но в оригинале такой невнятицы нет: два односложных слова не сливаются друг с другом, напоминают (мне) даже те самые аккуратные отпечатки лап, которые лиса оставляет на снегу.

Вообще темпу и ритму хьюзовского стиха, на мой вкус, больше подходит юркое слово «лисица». Его-то как раз использует в своём переводе Григорий Михайлович Кружков, уважаемый. Однако и в его версии происходит слияние в «мыслисицу».

Мне-то кажется, вполне можно переставить слова в названии и получить «лисицу-мысль», тоже корявее оригинала, да, и более громоздко, что ли, но тут мне всё-таки видится движение, и, собссно, сюжет стиха: сначала мы видим воображаемую лису, а потом уж она мыслью входит в голову поэта, такая вот последовательность.

А ещё, а ещё, если в переводе использовать слово «лисица», то вместе с ним — опять же благодаря русской фонетике — там появляется вдруг глагол: Что делает мысль? Известно что — она лисится.

А ведь именно это и происходит у Хьюза в стихотворении, именно это поэтическая мысль и делает: оборачивается лисицей, ведёт себя, как она, пробирается сквозь белый-белый зимний лес, пока поэт замер над такой же белой пустой страницей. Отпечатки лап превращаются в напечатанный текст (и кстати, всегда обидно, когда в переводах эта параллель “sets neat prints / the page is printed” исчезает), и вуаля — вот оно, стихотворение. Простая и прекрасная метафора творческого процесса.

Пустите свои мысли полиситься как следует, если у вас боязнь чистого листа или ещё какой writer’s block. Я вот только что это сделала, ахах.

{стихотворение Хьюза покажу в комментах}