Вдогонку вчерашнему посту о необъятных списках чтения я ващета хотела написать об «Иерусалиме» Алана Мура, который я ещё не прочла, но уже имею кое-что сказать по поводу:)

Однако утром в тг-ленте меня подстерегла дискуссия вокруг Голдинга. В дискуссии я не участвовала, ибо она и не о литературе была так-то, зато в очередной раз восхитилась прихотливостью читательской рецепции.

Но вот незадача: я теперь вместо того, чтобы спокойно заниматься домашним хозяйством, занимаюсь им беспокойно — в думах о Голдинге, о котором провела некоторое количество семинаров в бытность на кафедре настоящей, а не воображаемой, ну и, как водится, о литературе вообще.

Наверное, даже напишу об этом. Когда вымою окна, натру пол, выбелю кухню, выполю грядки, посажу под окнами семь розовых кустов, познаю самоё себя и намелю кофе на семь недель(с). Ну, может, чуть раньше, да.