В русском переводе «Символов трансформации» Юнга обнаружилось загадочное для меня утверждение, которое и привело к этому «расследованию века»:
В образе Россельбарта («лошадиная борода») Один-Вотан является получеловеком-полуконём, то есть существом кентаврообразным.
Вот цитата из английского издания:
In the form of Drosselbart (‘horse’s beard’) Wotan is half man, half horse.
А вот неповторимый юнговский оригинал:
Als Drosselbart (d.h. Pferdebart) ist Wotan halb Mensch, halb Pferd, also zentaurisch.
Переводчик на английский потерял «кентавра», но посыл ясен и без того, отечественный переводчик то ли потерял, то ли нарочно выпустил первую букву в имени Drosselbart.
Почему я предполагаю, что это могло быть нарочно? Ну, вдруг наш переводчик пошёл по тому же пути размышлений, что и я? Россельбарт меня смутил меньше, чем, собственно, кентавровость Одина, потому что по-немецки Ross — это конь, и тогда хотя бы ясно, почему «лошадиная борода», да и у Одина есть кеннинг Hrosshársgrani, который обычно переводят как «конские усы». А вот Дроссельбарт — это вообще-то Дроздобород, король из сказки братьев Гримм. В теории переводчик мог заподозрить опечатку и так «исправить» её, сделав Дроссельбарта Россельбартом.
Однако у Юнга-то он Дроздобород. И вот поди пойми, как это связано с Одином и тем, что он, блин, кентавр?
Юнг в том абзаце ссылается на ряд книг, к ним-то я и прильнула, благо все они очень старенькие и лежат в открытом доступе.
Параллельно спросила у человека с родным немецким, нет ли у этого имени тайных значений (нет) и поискала ещё что-нибудь про Дроссельбарта в контексте Одина (нашла, конечно, у юнгианца).
Ханс Дикманн, основатель Института Юнга в Берлине, поминает «Конскобородого Одина» в книге «Сказание и иносказание», не давая никаких ссылок (но и так понятно, у кого он его «покрал»), а вот сам Юнг всё-таки отправляет читателя «за исчерпывающей информацией по вопросу» к Максу Йенсу и его монографии «Конь и всадник» (1872). Ко всей целиком, да.
Макс Йенс не был ни психологом, ни филологом. Он был солдатом и военным историком и написал вдохновенную книгу про (со)существование коня и всадника в истории и культуре (а также в мифе и языке) Германии. Книга, на удивление, даже славная какая-то, потому что автор реально тащится от темы.
В разделе о богах-всадниках Йенс рассказывает, среди прочего, об Одине. И вот там-то я и нашла этого злосчастного Дроздоборода!
…на севере его прозвали Hrossharsgrani, т.е. Конебородый, это имя указывает на то, что когда-то Одина, скорее всего, представляли именно в образе коня, вот и в немецкой сказке «Король Дроздобород» (Drosselbart = Hrosselbart) нетрудно услышать отголоски подобного восприятия.
Йенс верно указывает кеннинг, но благодаря созвучию видит родство там, где его, по актуальным этимологическим данным, нет. Впрочем, эту параллель с Дроздобородом всё равно включили в современный «Краткий словарь немецких суеверий» (в 10 томах, между прочим, такая вот краткость): об неё периодически спотыкаются немецкие филологи и ругаются немного, конечно.
Однако Йенс, в отличие от Юнга, считал, что Один не был конём и мужиком одновременно, он был ими последовательно! Конь — первичное воплощение божества, связанного с погодой, сменой сезонов и смертью, а Один занял его место, когда антропоморфные формы богов пришли на смену зооморфным. Такая вот эволюция, никаких кентавров. Всё чётенько, как в армии.
Этой же мысли придерживаются некоторые другие учёные. Возможно, к тем древним временам зооморфизма и восходит кеннинг про конские усы или пусть даже бороду (так тоже переводят). Но о кеннингах не будем, а то ведь я только германист дипломированный, а исландист-то я мамкин. Может, это вообще всем давно известно.
Может, и мой «бородатый квест» давно уже кем-то пройден, ну так и ладно. Мне, по счастью, давно не нужно подтверждать «актуальность и новизну» своих весёлых исследований, кафедра-то воображаемая.
Главное, я знаю, откуда Юнг втащил в свой текст Дроздоборода, и думаю, это он всё-таки зря.