Хамахер — немецкий филолог и философ, и книжка эта, на мой вкус, больше именно фило-софическая, чем фило-логическая. Автор, конечно, сетует, что филологией теперь называют, скорее, лого-логию, науку о слове, а филология-то — она ведь про любовь. Любовь к слову и языку, чистая поэзия.
Поэзия — это prima philologia.
Да и «Тезисы» получились весьма поэтичными, в лучших традициях немецких романтиков. Только этих романтиков покусали Деррида и компания. Шлегель, Новалис, да и enfant terrible романтизма Ницше, которых Хамахер неоднократно цитирует, писали, может, и не проще, но прозрачнее.
Хамахер же любит не только мудрость, но и мудрствование, игру слов и смыслов, жонглирование морфемами во имя красивой формулировки, даже не так — ф о р м у л ы (переводчице пришлось то и дело показывать в скобочках, как там оно в оригинале — и оно там и правда хитро и прекрасно).
Он говорит о задачах филологии, о том, что она такое, и чем не является, он говорит и говорит, но ответа всё равно никакого нет: как только филология находит определение самой себя, она должна искать следующее — это деконструкция, детка, и несть ей конца, и определения ей тоже, в общем-то, нет.
Только филология способна задать вопрос о том, что такое филологический вопрос, потому что только она может допустить и вынести то, что однозначного и окончательного ответа получить нельзя.
Сможет ли юный филолог, ссылаясь на Хамахера, объяснить бабушке,
Нет.
Но:
Филология копает, раскапывает себе мир.
Что бы это ни значило.