В контексте недавней заметки панк-редактора (и комментов) тоже вспомнились два предисловия, которые оставили меня…ну, скажем, в недоумении.

В предисловии к «Подменышу» Джой Уильямс, роману, который
«не поняли и не приняли»
в 1978, Карен Рассел, почти полностью сливает сюжет и щедро делится своими гениальными мыслями про. Ну ладно, скажем ей спасибо за то, что она «вновь открыла» нам недооценённую книгу, но почему бы не поведать об этом хотя бы в послесловии, если уж так хочется похвалиться, позволив читателю самому всё узнать и подумать, «что хотел сказать автор»™.

С крошечным предисловием Игоря Мокина к роману “LoveStar” Андри С. Магнасона будто бы всё норм. Переводчик не пересказывает сюжет, не интерпретирует его, а всего лишь заботливо предупреждает, что книжка-то не новенькая, так что не надо воспринимать её как злободневную сатиру, мол, двадцать лет назад это было просто воображаемым будущим, и будущее уже наступило.

Но общий тон и фразы вроде «невольно впадёте в заблуждение», «именно так и следует читать этот роман» мне показались такими, знаете, назидательными, словно переводчик говорит с читателем свысока и немного снисходительно, как усталая и терпеливая учительница. Впрочем, увидев последний абзац, где читателю «напоминают», что за фигня у исландцев с «фамилиями», понимаешь: нет, не показалось. Тебя и правда решили немного поучить, а то вдруг в именах запутаешься и текст воспримешь не как положено, ай-яй-яй.

Вот думаю, неслучайно Лев Евгеньич Хоботов «держал Орловичей с предисловием» (и Милочка Людочка тут не при чём): ты поди напиши и завлекательно, и глубоко, и без спойлеров, и не душно, и не навязывая читателю свои личные интерпретации. Поэтому я чаще всего читаю предисловия после собственно книги — так надёжней, что ли.