Книги, которые меня очень порадовали
Робертсон Дэвис «Пятый персонаж»
Читала я всю Дептфортскую трилогию, но «Мантикору» и «Мир чудес» я бы, скорее, отправила в предыдущий список, хотя все три романа написаны прекрасно, ну а первый — просто блеск.
Он хорош и в сюжетном плане и в том, что касается его жизненно-философской подкладки. Затрагивая довольно серьёзные темы: от мирских противоречивых чувств до сущности святости и критериев подлинного чуда, Дэвис не забывает делать рассказ увлекательным и снабжать его приятным количеством естественных, а не натужных шуток.
Отдельная моя любовь в романе — старикан-иезуит и его рассуждения о том, что Иисус, мол, бог молодых, в старости надобен другой, или о том, что святым сейчас человека делает не чудо, ибо с каждым годом природа чудес становится для нас понятной и обыденной. Совершенно раблезианский герой, у которого можно поучиться если не самой жизни, то умению получать от неё удовольствие.
Ёко Огава «Любимое уравнение профессора»
Удивительно, что книга, преисполненная математики и бейсбола, так мне зашла. Здесь Огава, как и в «Полиции памяти», бередит больную тему: утрата воспоминаний и утрата самого себя. Однако при всей своей печали «Любимое уравнение профессора» — светлая книга, которая показывает, что пресловутая «жизнь в моменте» — всё ещё жизнь, и в ней есть место для радости.
В «Полиции памяти» тоже случались свои уютные эпизоды, но тут подобная — pardon my French — атмосфера будто бы обрела силу, перестала ныкаться по углам повествования, став его важным мотивом. Огава так умеет описать свет, звук, запах, оттенки, что кажется, будто в таком мире и без воспоминаний невероятно приятно пребывать.
Христофор Армянин «Путешествие трёх королевичей Серендипских»
Уж не знаю, сам ли по себе автор таков, или ему «помог» переводчик Роман Шмараков — не только отличный стилист, но ещё и хулиган (вспомните его собственные книжки!), однако выглядит всё так, будто Христофор Армянин — эдакий Саакянц своего времени. Доброго волшебника Э-Эха в повести нет, зато, к примеру, есть «бедственная голова», ничем не хуже. А уж какие там прекрасные обороты!
«Тут он уразумел, какую шутку сыграли с ним юноши, и, охваченный внезапной скорбью и безмерной яростью, через два дня жалким образом скончался, и никто не знал, почему».
Ну разве не прелесть?
Наталья Осояну «Румынские мифы»
Лучшая книга из моей стопочки идентичности. Осояну очень аккуратно и спокойно, порой с улыбкой, всё рассказывает, пытается систематизировать, пусть и предупреждает, что это всего лишь условность, для удобства, но здесь действительно отдельные пазлы последовательно складываются в картинку, и картинка получается весьма увлекательная и самобытная. Не всё для меня было в новинку, поскольку румынским фольклором я интересовалась давно и читала разное, однако о чём-то я прочла впервые, и неудивительно — список использованной литературы впечатляет. В общем, неистово рекомендую. Ах, если б в серии «Мифы от и до» все книжицы были такими!
Александр Пелевин «Калинова яма»
Это Калинов мост переходят и оказываются в ином мире (ну или забарывают чудище и остаются в своём). В Калинову яму можно только свалиться, а попытки выбраться, уцепиться за остатки здравого смысла, логики, памяти, самого себя наконец, делают эту яму только глубже — и никаких шансов «пролететь всю землю насквозь»(с). У этой сказки, где волшебные помощники герою не помогают, а сам он не переживает великой трансформации, нет конца — даже (заслуженно) несчастливого, потому что сказка-то докучная, и даже когда герою кажется, что он выбрался из неё и живёт себе долго и счастливо™, никто не может с уверенностью сказать, жизнь ли это вообще. Ведь у героя нет волчка из фильма Inception. А если б и был — э т о т волчок ухватил бы его сами знаете за что.
↓ ↓ ↓