Подметила вот что: всё больше попадается мне книг, где герои оставляют меня равнодушной (и даже если бесят, то чаще просто вместе с самой книгой). Тем не менее очевидно, что происходит это не от старости, усталости или унылого «я всё это уже видела». Ведь задевает же меня герой новой повести Пелевина «Гори огнём» и по-прежнему трогают ребята из сотый раз перечитанной «Сестры печали» — примеров — pardon my French — моей читательской вовлечённости в судьбы персонажей наберу массу. Но много, много где я слежу за перипетиями и страстями с неотступной мыслью вроде: И что? «Ну, убили. А дальше что вы намерены делать?»(с)

Литературоведу-то не след смотреть на персонажей, как на живых людей, — профессиональные задачи у нас иные. Но просто такой-вот-для-себя-читатель (независимо от профессии) чаще всего как раз таки делает именно это. Вертер (в том числе и робот) или там Ленский не могут не умереть, ибо их функция такова, как бы печально — о, и бесчеловечно! — это ни звучало, но их всё равно жаль, ну да, чисто по-человечески. Я, например, в четырнадцать лет так прониклась к Ленскому (ох, у него же романтиШные кудри и тоска эта вся), что за сочинение по «ЕО» получила 4 с комментарием: «Слишком увлеклась Ленским, забыла об Онегине».

Ведь литература среди прочего существует именно для того, чтобы мы проживали иные жизни, примеряли на себя чужой и порою чуждый опыт (здесь кэп кланяется, принимая аплодисменты). Литература — это встреча и диалог с Другим. Но вот некоторые книги сейчас напоминают диалог с нейросетью.

Текст выстроен по чётенькому алгоритму — ты видишь все эти пресловутые арки, твисты, подмечаешь, куда автор хочет ткнуть читателя палочкой, на каких чувствах хочет сыграть, но не складывается, никак. Чего не хватает? Смысла, души ли, искры ли? Может быть, самой жизни?

Персонажи, как бы ни исходили на рефлексии, как бы ни претерпевали, как бы ни лопались от чувств-с, так и остаются персонажами, ну не возникает и мысли воспринимать их живыми людьми. Разобрать, проанализировать, описать их роль в художественном мире произведения/автора — запросто. Поверить им, полюбить или возненавидеть, попробовать поставить себя на их место — это уж, извините, нет.

Почему так происходит — загадка. Порой мне кажется, это оттого, что в самих этих авторах будто бы мало жизни, настолько мало, что поделиться ею со своими героями они не то чтобы не хотят, но просто не в состоянии.