Вольтер. «Кандид»
Итак, вот что я обычно имею в виду, когда говорю, что подростковая книга мне не понравилась. От очевидного к глубинам, так сказать:)
{часть первая}Бедность, выхолощенность языка в книгах с динамичным фантастическим/волшебным сюжетом.
Многие — в том числе, боюсь, некоторые авторы (sic!) — фэнтези и фантастику до сих пор и за литературу-то не считают, возможно, этим и объясняется, что все герои говорят как один человек, не отличишь (речевая характеристика? не знаю, не слышал), а повествование превращается просто в перечисление действий. При этом складывается нехорошее ощущение, что словарный запас автора не многим больше Эллочкиного.
Слишком «богатый» язык (это тоже чаще всего в фэнтези). Запредельное количество прилагательных и наречий, нагромождение «красивостей», нелепые совершенно сравнения и метафоры. Авторы буквально надевают всё лучшее сразу, и где-то в этом словоблудии тонут персонажи и местами даже сюжет.
Плохо выстроенный мир. Тут я имею в виду даже не художественный мир произведения (который тоже должен быть системным и цельным, так-то), а именно непосредственно мир, в котором и по законам которого живут персонажи — причём не только в фантастической, но и в условно реалистической литературе. Фантастические миры выходят просто нерабочими — не в смысле, что драконов не бывает, а в том, что общество просто не может существовать в том виде, в каком его описывает автор. Магия не должна отменять логику.
Дыры и ляпы можно, конечно, списать на то, что мир «создан с нуля»™ (что, конечно, никогда не так), но ведь и там, где действие разыгрывается в реальном мире, вообще без привлечения даже — как любят говорить некоторые букблогеры — «щепотки магии», логика мира подчиняется хотелкам автора, которому будто бы просто лень придумать годное обоснование для сюжета или недосуг проверить какие-то факты (вот даже не знаю, что хуже).
В итоге — миры трещат по швам. Понимаю, что в жизни бывает всякое, она вообще «бессовестней литературы»(с), но в книге у автора есть возможность сто раз подумать, отмотать назад, переиграть, отменить, отредактировать, выстроив наконец логичный и цельный мир, художественный, в том числе. Печально, что многие этой возможностью пренебрегают.
Иногда непроработанность, размытость мира бывает оправдана глубокой символикой, притчевым началом. Автор делает некое допущение, которое просто существует во внешнем мире как данность, а всё действие, всё развитие происходит, скорее, в мире внутреннем или около него. Такой приём выглядит весьма соблазнительно, особенно когда писателю хочется порассуждать о природе зла, насилия и прочего дискомфорта, но не каждый — Кафка или там Ёко Огава. И получается, что мир уже весьма условен или даже несостоятелен, а «философского запала» не хватило — задуманные глубокие рассуждения теряются в избытке деталей и диалогов и в сюжетных многоходовочках. И выходит, например, никакая не притча, а посредственная клишированная антиутопия, но с претензией.