Поступая в ИНЯЗ, я говорила, что собираюсь стать Анатолием Гелескулом. В смысле — переводить дорогую моему сердцу испанскую поэзию. То, что я закончила школу с углублённым немецким и поступила, само собой, на германистику, меня вообще не смущало, там разберёмся, думала я. Ведь кто ж в своём уме захочет переводить немцев, бррр.

Испанский я и правда учила — факультативно. Могу теперь узнать, как пройти в библиотеку, чо.

Впрочем, переводчиком я тоже побыла, аж больше десяти лет — техническим, с немецкого и обратно. Результаты МРТ и уставы разных там компаний — это не Лорка с Хименесом, увы. Но дух закаляют.

В диссере я замахнулась на тему, на которую бы не решилась сейчас с какой-никакой высоты своего филологического опыта. Писать о рецепции (в частности о переводах) творчества английского поэта в Германии — та ещё авантюра, конечно. Однако было, по меньшей мере, занятно.

И на этом, собственно, всё.
Анатолием Гелескулом я таки не стала.
Но!
Опыт художественного перевода в моей жизни всё-таки случился. Благодаря папе.

Я перевела на русский его комикс об истории письменности, и мне до сих пор стыдно перед редактором за то, что я, например, напрочь забыла о существовании слова «обособленный» (ну и за другие косяки, само собой). Тешу себя мыслью, что папин комикс по истории денег мне не предложили переводить, чтоб для немецких грантодателей наш «семейный подряд» не выглядел слишком подозрительно, а не потому что я такой уж бездарь😅

Зачем я вообще это всё рассказываю тут? Ну как. День переводчика всё ж. И я, вроде бы, тоже немножко он. Ура.