Вот, в «Дыме» Тургенева глядите, какова красота:
голова начинала ходить кругом от этой яичницы незнакомых ему имён
ему точно копоти в голову напустили; он ничего не мог сделать путного, и вечер тоже пропал даром
пополневшее лицо совершенно застыло в какое-то величавое желе уже ничем не обузданной добродетели
Строки эти преспокойно можно представить и в современном тексте (хотя нынче, случается, внезапность метафор доходит до потери всякого сродства меж предметами).
Вместе с тем, будут в классических романах и такие пассажи, которые сейчас трудно воспринимать без иронии, и есть соблазн приписать иронию самим классикам, но тут, на мой взгляд, другое всё-таки: это маркер времени. То, что звучало красиво и романтически когда-то, сейчас девальвировалось, обтрепалось, стало характерно уже для последних рядов жанровой литературы или, в лучшем случае, для пародии или сатиры.
вот уже перед ним, словно из мягкой, душистой мглы, выступал пленительный облик, поднимались лучистые ресницы — и тихо и неотразимо вонзались ему в сердце волшебные глаза
Я не русист и русскую литературу знаю на обывательском уровне, и, возможно, ошибаюсь. Тургенев же мог и в эту фразу вшить ту иронию, которой «Дым» переполнен, но мне отчего-то всё-таки кажется, что глаза вонзались в сердце для пущей страсти, чтоб облик выглядел особенно пленительно, да.
Метафора-то снова меткая, кстати, очень легко эти ощущения себе вообразить, однако в современном тексте она бы смотрелась неуместно и как-то, не знаю, наивно: будто школьник писал о любви, искренне и дурацко. А в XIX веке вполне себе умный да ироничный дяденька, Иван Сергеевич, мог такое выдать и не париться.
Такое вот временное и вечное видится мне.