А за кулисами была любовь. «В тот миг я пронзительно осознал, что двадцатисемилетнее, в чем-то белорозовом и мягком, создание, владеющее моей левой рукой, - моя мать, а создание тридцатитрехлетнее, в бело-золотом и твердом, держащее меня за правую руку, - мой отец». Это — сын, писатель, младший Набоков; мать и отец — всегда вместе. «Солнышко мое ненаглядное, я был страшно счастлив видеть сегодня твое дорогое прелестное личико и слышать твой голос» (В.Д. Набоков — Е.И. Набоковой. 6.07.1908).

«Сегодня» было их тюремным свиданием 6 июля 1908 г. Г-н Набоков, отец знаменитого сына, и сам знаменитость, попал в тюрьму, в одиночную камеру, в петербургские Кресты, сроком на 3 месяца, в веселом месяце мае 1908 г. Как депутат 1-й Госдумы, по ее роспуску императором, воззвал не платить налоги и всячески граждански не повиноваться, и сел вместе с другими такими же непокорными депутатами.

«Не давать правительству ни солдат, ни денег!» — было написано в воззвании, за что случилась камера длиной, по-нашему, – 4,3 м., шириной – 3,2 м., всего – 13,8 кв. м. Что ж, на рынке недвижимости сейчас есть и меньшие квартиры – от 11 кв. м. А высота до потолка – 3,6 м. Солидно!

Ему было 39 лет, отличный возраст. Набоков — младший, писатель, уже существовал (ему 9 лет). Два сына, 2 дочери, а до 3-го сына – еще 4 года. Так чем же Влад. Дм. Набоков занимался в камере 3 месяца?

«С 1-го же дня зажил по расписанию… В 5 час. утра – вставание, умывание, одевание, чтение Библии». Решил «прочесть ее всю за время заключения».

«В 6 раздается по всему корпусу звонок… Около половины 7-го… доносится протяжное пение «Отче наш», «Богородице дево», «Спаси, Господи, люди твоя». Затем минут 5 или 10 спустя начинается разноска кипятка… Я завариваю чай, кончаю одеваться, поднимаю койку, подметаю, отворяю окно.
Ровно в 7 час. беру итальянскую грамматику с упражнениями и... начинаю «зубрить» спряжения, неправильные глаголы, местоимения, слова, делать переводы в уме.

Занятие это продолжается до 9 час., с 5-минутным перерывом.
В 9 час. 2-й перерыв – 10-минутный, я пью молоко, ем хлеб. В 9 ½ час. принимаюсь за чтение по уголовному праву… Читая, делаю заметки, конспектирую… От 7 до 10 происходит прогулка... В 12 час. прекращаю работу, убираю книги и тетради, накрываю стол, жду обеда.

Обед приносят между 12 и 12 1/2. Я обедаю всегда с отличным аппетитом, затем пью чай, немного фланирую. В 1 ½ сажусь писать и пишу, с небольшими перерывами и одним в 20 мин. (для 2-й прогулки) – до 4-х.

В четыре бросаю писать и совершенно раздеваюсь, проделываю 18 мюллеровских упражнений, с обливанием в резиновой ванночке и растиранием... Принимаюсь за серьезное чтение – историческое или философское – до 6-ти.
Затем... накрываю стол для ужина... около 6 часов. С 7 до 9 занимаюсь легким чтением, преимущественно по-итальянски. В 9 делаю свою постель, прибираю комнату, отмечаю на стене минувший день... и в 9 ½ ложусь спать».

И вывод для нас, потомков: «При таком распределении дня время идет очень скоро и не остается места для скуки и тоски».
Ни скуки, ни тоски? Их время, его и жены, пролетело слишком скоро. Он больше не избирался (запрет), но был занят бесконечно; известный юрист, статьи и книги, тысячи стр., редакции газет, политика; служба, штабист — в 1-ю мировую; даже дома, в их особняке в Петербурге на 1-м этаже был зал заседаний для кадетов, с бесконечными «шубами и галошами» в прихожей.

Риски? Сколько угодно! Дуэль (оскорбили в журнале); не состоялась. Был под обстрелом на фронте. Чуть не сел в Петропавловку вместе с Временным правительством. Арестован Смольным, когда готовил Учредительное собрание. Под угрозой нового ареста исчез из Петербурга. Скрывался в Крыму, объявив себя доктором (чтобы не расстреляли). Покинул с семьей Крым «на греческом судне «Надежда», с грузом сушеных фруктов… под беспорядочно бившим с берега пулеметом» (Набоковы).

И, наконец, был убит в Берлине, заслонив «друга — противника» Милюкова от пуль монархистов в театре, на публике, 28 марта 1922 г. «Маленькая красная точка под сердцем» (Милюков).