Еще здесь, конечно, прекрасные места, чтобы догоревывать недогореванное.
Горевать вообще так себе занятие, не самое приятное. Казалось бы, зачем.
Следим за руками.
Все, что происходит в нашей жизни, происходит в отношениях — с людьми или с самим собой. Все сложности тоже родом оттуда.
Мозг
Поэтому психика умеет в проекции. Видишь человека и как-то сразу понимаешь, что вот этот норм, этот мудила, а с этим можно пойти в покер разложить. Сразу, в первые секунды взаимодействия, часто до первого разговора.
Случается это, потому что мозг вылавливает в человеке пару-тройку черт, обращается во внутреннюю картотеку и достает оттуда готовый слепок. Притом не какой-то случайный, а тот, который меня когда-то больше всего впечатлил.
Я сразу инстинктивно доверяю большим бородатым мужикам, потому что мой самый любимый на свете старший брат — большой бородатый мужик. Я очень знаю, что большие бородатые мужики добрые, теплые и заботливые. (Мой терапевт по абсолютной случайности большой бородатый мужик, как же я его так выбрала).
В целом, мозгу это играет на руку: создается первое впечатление, я начинаю общаться с произвольным большим бородатым мужиком (ББМ), имея к нему доброе расположение, и если у ББМ в его собственной голове тоже есть на меня какая-нибудь приятная проекция, то мы первое время будем ехать на вот этом приятном вайбе просто за счет прошлого опыта.
Проблема начинается дальше. Мы оба существуем в своих переносах и общаемся с выдуманной фигурой вместо реального человека. Но постепенно наши отношения начинают выходить за рамки образа. Например, ББМ решает ко мне подкатить (брат так не делал). Или достает из кармана травмат (так брат тоже не делал).
Или мне нужно рассказать своему терапевту (который тоже ББМ) про что-нибудь, что я бы при всей любви не рассказала брату.
Если я успела разлепить этого ББМ и образ моего брата, и могу увидеть реального человека, есть шансы выстроить реальные отношения между нами.
Если нет, пиздец. Этот ББМ не ведет себя как мой брат, не говорит как мой брат и вообще не мой брат. Не ходит как утка и не крякает как утка. Если я вовремя не отлеплю этого ББМ от своей проекции, в отношениях у нас очевидно будут проблемы.
Но я начинала про горевание.
Отношенческие проекции (они же переносы) бывают всего четырех видов:
— эротический (хочу с этим человеком замутить),
— сиблинговый (мы братаны),
— детский (хочу позаботиться),
— родительский (хочу к нему на ручки).
Любой перенос в целом окей, если он кратковременный. Более того, и в длительных отношениях мы все друг другу нет-нет да хочу к тебе на ручки, ах какая женщина и ну-ка надень шапку. Это норм, если обоим норм, и если следом за переносом прорисовывается живой человек во всей своей многогранности.
Не норм, если у меня есть длительный накопленный дефицит посидеть на ручках, и я в каждом встречном чуваке вижу в первую очередь того, к кому нужно на ручки, и не вижу толком ничего другого.
Тут возникает вопрос, у кого я не досидела на ручках, и мы достаем из кармана фигуру матери (отца, бабули, соседа).
Чтобы перестать проецировать мать (или кого там) на всех маломальски подходящих окружающих, стоит разобрать, чего там с матерью. Часто для этого приходится отгоревать — или то, что мать когда-то не додала, и я-маленькая там-и-тогда осталась без этого, или саму мать, по ситуации. Признать, что этого уже не будет. Другое будет, а это — нет.
Горевание возможно только там, где было что-то ценное. Горе — цена, которую мы платим за это ценное, когда оно заканчивается. Хорошая новость в том, что если это у меня было, то оно навсегда со мной, много его было или мало, оно ценное и оно со мной насовсем.
Другая хорошая новость: счастье, радость и благодать не равно отсутствию горя. Оно все с гореванием может существовать рядом в один и тот же момент.
Поэтому, короче, хожу тут догоревываю.