Кирилл Ямщиков

Но что такое рыцарь без любви? Новый текст моей рубрики — об "Аэлите" (1923) Алексея Толстого.

Коллаж: Лика Сочкина

Читаю свежие рассказы Юрия Буйды в августовском «Новом мире». У подборки ловкое название: «Что-то третье». Вообще, думаю, в параллельной вселенной я бы только и делал, что пил коктейли и читал Буйду. Незыблемое счастье. Впрочем, тут, в действительности, приходится отвлекаться, и я, по закону жанра, читаю не только Юрия Васильевича. В июльском «Знамени», например, изумительный цикл стихотворений Дарьи Христовской – «запевала из хора немых». Никогда прежде её не читал, а тут прочёл и обомлел. С ума сойти как мощно. Почитайте и вы. Желательно обоих!

Августейшее откровение - сегодняшний (уже вчерашний) концерт PALC

Воздушная, пряная сыгранность, радость и приключение звука. Спасибо, друзья! Было грандиозно! И, конечно, хочу ещё

ОТЦЫ И ДЕТИ

Джо Хилл (р. 1972), безусловно, хороший писатель. А ещё средний сын Стивена Кинга (р. 1947), короля ужасов и далее по списку. Псевдоним, отсылающий к легенде американских профсоюзов, выбран с намерением отделить себя от славы отца, с попыткой выйти из его неминуемой тени. Что уж говорить, если и статья на GQ, посвящённая Хиллу, носит такой заголовок: «How Do You Write a Horror Novel When Your Dad Is Stephen King?»

При том, что Кинг писатель мирового уровня – в силу, очевидно, масштаба навыка, – Джозеф Хиллстром интересен не меньше и по-своему. Дебютная книга рассказов, «Призраки двадцатого века» (20th Century Ghosts, 2005), ничем не уступает лучшим у Кинга («Ночной смене», там, или «Команде скелетов») и в чём-то их преодолевает. Проблема другая. Джо Хилл не романист. По крайней мере, не в том безукоризненном смысле, в каком им является батя. «Коробка в форме сердца» (Heart-Shaped Box, 2007) – сюжетец топорный и мусорный. «Рога» (Horns, 2010) и «Страна Рождества» (NOS4A2, 2013) сильно круче, но, читая их, ощущаешь недостачу стиля, фабульный туманец.

Всё дело в том, что Хилл – инкарнация Кинга в двадцать первом столетии, где литература, увы, уже не на тех котурнах и не при том платье. Раньше можно было в мусорку выбросить рукопись «Кэрри», потом очистить её от яблочной кожуры и продать издателю за огромные деньги. Сейчас литература – отчасти – мигрировала в смежные плоскости, обогатив и видеоигру, и телесериал, и много чего ещё. Брет Истон Эллис сокрушался об этом лет пятнадцать назад, говоря, что настоящий американский роман сегодня – это «Безумцы» (Mad Men, 2007-2015) Мэттью Вайнера, громадная архитектура стиля с канала AMC. И это было правдой.

Удивился ли я, открыв графические романы Джо Хилла? Нет. Понятно было, что именно в них он и раскроется как действительно хороший писатель. «Ключи Локков» (Locke & Key, 2008-2013) изумительная история, которой батя точно бы позавидовал. Вот там у сына всё получается. Редкий случай, скажете вы? Да нет. Нил Гейман, как по мне, спорный романист, но его «Песочный человек» (The Sandman, 1989-1996) один из величайших графических романов в истории. Просто старой школы уже не осталось (где вы, Айра Левин? где вы, Роберт Блох?). Теперь слово дискретно. В нём обязательно прячется союзная иллюстрация.

Во всём остальном, впрочем, Джо Хилл наследует отцу как никто другой. Оба похожи на благонравных бигфутов, оба невероятные морализаторы и вообще идейные люди. С политикой не расстаются даже на исповеди. Рьяные мягкие книжные граждане, пишущие great American novel на обломках жанровой прозы.

Где-то я прочёл хорошую мысль о том, что Кинга так часто экранизируют прежде всего из-за осознанной небрежности слога, из-за сниженности его до статуса «разговора у костра», байки из склепа. Дескать, того же Маккамона экранизировать невозможно, так как проза его и есть высочайшей пробы кинематограф, прописанный так детально и сноровисто, что нет смысла додумывать пейзажи. Кинг – мастер рассказа, повествования как такового, отсюда же и его чрезмерность, избыточность.

Самое американское, на самом деле, что можно придумать.

Новый текст моей рубрики — о празднующем юбилей "Бойцовском клубе" Чака Паланика (Fight Club, 1996).

Коллаж: Лика Сочкина

Посмотрел «Непокой» Леонида Шмелькова.

Топко. Липко. Изумительно!

Первое, о чём подумал: так это ведь «Его жена курица» Игоря Ковалёва, увеличенная до размеров какой-нибудь «Anomalisa» Чарли Кауфмана, ну или его же, на крайняк, «I'm Thinking of Ending Things». Наверное, в паре мест учуял интонационную фальшь, но трудно не сбиться с ритма, когда твоим гостиничным гипнозом заправляет музыка Сергея Курёхина. Ну, а мысль про «Его жену курицу» подтвердилась титрами: Ковалёв упоминается в благодарностях.

Главное, впрочем, не это, а ощущение, вынесенное из кинотеатра: чистокровная тоска по кафельным тропикам профилактория, лету без любви, сонорно-санаторному одиночеству, которое всегда с другими, но, так или иначе, ощущается вечным, пока не закончится.

Страсть как хорошо! Большой шаг вперёд для нашей мультипликации. Всем настоятельно рекомендую.

Иосиф Бродский. Август // Сочинения Иосифа Бродского. Том IV. — СПб.: Издательство Пушкинского фонда, 2001. — 432 с. (С. 204)

Вечером пятницы мы провели наш первый книжный клуб и обсудили феноменальный рассказ Эдогавы Рампо «Человек-кресло» (人間椅子, 1925).

Обсуждение вышло живым, пристрастным и многомерным – в духе самого рассказа: успели, помимо главного, затронуть вопросы модерна и дикарства, Человека и Технологии, Нормы и отклонения от оной. Тем, наверное, и хороша всякая настоящая литература, что позволяет увидеть в ней значительно больше, чем, быть может, предполагает автор.

Рампо – законодатель жанра детектива, великий притворщик и выдумщик, но кто бы мог подумать, что его диковинный сюжетец о мужчине, вмуровавшем себя в кресло, предвосхитит многие из настроений сегодняшней, такой дискретной культуры?

Заинтригованные восточным взглядом на вещи, мы решили чередовать обсуждения литературы и кинематографа. В следующий раз, соответственно, посмотрим завораживающий фильм корейского режиссёра Кима Ки Дука «Весна, лето, осень, зима… и снова весна» (봄여름가을겨울 그리고 봄, 2003).

Приходите! Будет круто.

Что до опроса о лучшем русском сериале, то результаты любопытные: 1 место - "Ликвидация", 2 место - "Школа", 3 место поделили между собой "Бандитский Петербург" и "Граница. Таëжный роман". Неожиданно. Сам я голосовал за "Школу" и искренне считаю еë лучшим сериалом на русском языке.

Среди тех проектов, что в опрос не попали, хочу упомянуть следующие - вполне того заслуживают:

1) "Фишер"

2) "Чики"

3) "Вампиры средней полосы"

4) "Аутсорс"

5) "Мир! Дружба! Жвачка!"

6) "Нулевой пациент"

Новый текст моей рубрики посвящён бессмертной "Трилогии о Незнайке" (1954-1965) Николая Носова.

Коллаж: Лика Сочкина

О поэзии – и тем более о поэтическом переводе – я пишу крайне редко.

Тем радостней, когда есть поводы что-нибудь о них написать.

В июльском "Новом мире" – мой рецензионный диптих на "Книгу об американской поэзии" Григория Кружкова (Издательство Ивана Лимбаха, 2025) и "Большой перевод" Наталии Азаровой (ОГИ, 2025).

Обе книги восхитительные!

Кирилл Ямщиков pinned «»