Сегодня день памяти преподобного Сергия.

XIV век стал уникальным столетием русской истории, когда Русь, переосмыслив катастрофу татарского нашествия, отвечает на неё подъемом культуры, техники, развитием прежних и основанием новых городов. Восприняв нашествие татар, как наказание за грехи, русское общество осознает необходимость покаяния, которое стало общенародной задачей.

Знаком этого покаяния становится возникновение нового вида подвижничества, прежде почти не встречавшегося на Руси - пустынножительства. В домонгольской Руси почти все монастыри были городскими или пригородными. Большинство же святых монгольской эпохи уходит из городов в пустыню и этим поднимает русскую духовную жизнь на недосягаемую высоту. Стремлением к покаянию объясняется также и активное основание новых монастырей в этот период - их было заложено около 150, в то время как их число с момента Крещения Руси не превышало 60. Кроме того, XIV век становится временем, когда Русь начинает испытывать влияние активно проникающего с Афона и из Византии исихазма.

XIV столетие выдвинуло на историческую авансцену ряд выдающихся деятелей. Калита, Донской, Боброк-Волынский, святители Пётр и Алексий, Пересвет, Ослябя, Юрий Звенигородский, Рублев и, разумеется, Сергий Радонежский с окружением.

Это было время переводов священного писания, формирования нового московского архитектурного стиля, крепостного строительства, расцвета иконописи. Не случайно это столетие называют русским Предвозрождением.

Если приглядеться внимательно к фигуре Сергия с точки зрения современного человека, то мы находим полное противоречие с теми идеалами, которые сегодня предлагаются. Можно ли назвать с точки зрения современного человека преподобного Сергия героем? Вождем? Конечно, нет. Герой всегда рвется быть первым, он успешен, знаменит и богат, поражает и потрясает, он требует поклонения или на худой конец почтения и уважения. Он образец счастливой жизни.

Сергий являет нам полную противоположность. Он идет не к людям, не произносит, как Савонарола, пламенных речей, а «в молчании уст» уходит от людей в лесную чащу и даже когда к нему приходят первые последователи, просит их не оставаться с ним. Он, игумен монастыря, строит у своего же монаха крыльцо за решето плесневелого хлеба, носит рваный подрясник и так заурядно выглядит, что его не узнают пришедшие в обитель люди. Он отказывается от должности митрополита, а когда на его игуменство замахнулся его брат Стефан, преподобный в тот же вечер тихо покинул монастырь и пошел на реку Киржач, где на пустом месте начал все заново.

С точки зрения современной культуры это не то, что не герой, а самая заурядная посредственность. Однако смотреть надо на следствия. Как кончают свою жизнь современные образцы для подражания, как их забывают раньше, чем выгорят свечи у гроба, рассказывать не надо. А преподобный стал образцом для своих современников гораздо раньше своей кончины, а для миллионов людей – тем самым живительным источником, образцом для подражания, когда благое молчание превращается в силу, когда слабость, смирение не отталкивают, а ведут за собой. И этим задал парадигму русского национального характера, когда все часто делается наоборот, от противного, через уверенность всех, что «сделать это невозможно».

Поэтому преподобный стал основателем именно русского монашества, а его Лавра – «русским Иерусалимом». Сергием лично и его учениками основано до 60 монастырей. Так родилась уникальная «Русская Северная Фиваида», где завершилась византийская и южная традиции и открылась новая эпоха подвижничества. Именно благодаря преподобному Сергию только монастырями и храмами – без единого выстрела – были освоены и присоединены к Русскому государству огромные пространства Русского Севера – случай беспрецедентный и уникальный.

Преподобный отче Сергие, моли Бога о нас.